- Ты знаешь, что делать, — холодно приказал я, желая две вещи: или наброситься на Тиару и зацеловать её до смерти, или быстрее прыгнуть в окно, дабы голышом покататься по снегу для остужения пылающего тела.
- Да, мой повелитель, — не разгибая спины, смиренно ответил Гат.
- Скоро увидимся, моя розочка, — проходя мимо неё, шепнул я и, почувствовав дрожь, пробежавшую по телу Тиары после моих слов, пришлось спешно покинуть столовую, дабы не осуществить первое желание.
Разгуливая вокруг замка прямо в той же одежде, —холод от промерзшей земли едва остужал меня, — я вспомнил, что Тиаре необходимо приобрести зимнюю одежду и сапоги.
Мою голову посетили ещё такие мысли: она до смерти испугалась, вспомнив что-то из своей жизни, но при этом яро хочет вернуться обратно. Как это понимать? Люди, однако, странные создания. Особенно женские особи.
Я обошел весь замок кругом минимум два раза и, только окончательно остыв, решил вернуться в столовую.
9. Тиара
Когда Бисмарк подвел меня к зеркалу, я не узнала ту, чьё отражение увидела. Серо-голубая ткань платья подчёркивала все достоинства моей фигуры и идеально гармонировала с цветом глаз. Вьющиеся волосы блестели и струились. В серых туфельках на небольшом тоненьком каблучке мне приходилось держать спину ровно и шагать мягче, словно плывя. Неужели я могу быть настолько красива? Этот бесподобный наряд, прическа, предстоящий ужин! Казалось, я попала в сказку, это сон. Впервые после такого сновидения я не желала просыпаться.
- Похоже, я перестарался, — стоя за спиной и выглядывая из-за моего плеча, проговорил Бисмарк.
- Что-то не так? — насторожилась я. Может я преувеличиваю, и я не такая уж и красавица? И действительно, разве можно сделать алмаз из грязи...
- Э-э, э-э! — заголосил блондин, заметив смену эмоций на моем лице. — А ну брось! Верни назад! Кыш-кыш, хандра! — словно отгоняя мух, замахал руками он.
- В чём именно ты перестарался? — безэмоционально поинтересовалась я.
- Сделал тебя слишком красивой! Солнце моё, а ты что подумала? — положил мне руки на плечи Бис и посмотрел вместе со мной в зеркало. — Ты просила сделать тебя такой, чтобы невозможно было отказать. Так вот, глядя на тебя, не то, что не откажешь — любой будет умолять тебя приказывать ему!
Я снова улыбнулась.
- Ой, беда! — театрально положил руку на лоб блондин и запрокинулся. — Я создал оружие! Тобой можно покорять города!
- Перестань, Бис, я смущаюсь! — и правда, мои щеки зарделись.
- Привыкай к комплиментами и восторженные вздохам, сладенькая, — подмигнул мне кареглазый юноша. — Позволь поинтересоваться, что именно ты хочешь попросить у господина?
Расправив плечи, я подняла подбородок и выдохнула:
- Свободу.
- Что, прости? Мы же тебя не в цепях держим.
- Вы похитили меня...
- Поправка, — покачал указательным пальцем Бисмарк, — мы тебя спасли.
- Вы держите меня в неведении!
- Наш повелитель обо всем поведует тебе.
- А если нет?
- Рано или поздно ты всё узнаешь. А лучше поздно, чем никогда, согласись?
- Он убьёт меня? — только спросив это вслух, я почувствовала, как боюсь этого.
- Он убьет ЗА тебя любого. И мы ему в этом поможем. Никто больше не посмеет обидеть тебя и причинить зло. Да, наш господин вспыльчив, несдержен и суров. Но он искренне дорожит тобой. За столько лет я ни разу не видел, чтобы на кого-то он смотрел тем взглядом, который дарит только твоей персоне.
- Светящийся? Когда вот-вот набросится и на куски разорвет? — грустно усмехнулась я.
- Наши глаза светятся не только от голода и гнева. Это происходит само по себе, но чаще при сильных эмоциях. Среди них и положительные, такие как любовь и страсть.
- И как же мне различать, хочет он меня к стенке прижать или... по стенке размазать?
- Маленькая моя, мы тебя ни за что не тронем. Ты в абсолютной безопасности. Мы караем лишь грешников, мы — меч справедливости.
- А я? Неужели я безгрешна?
- Ты даже не представляешь насколько, — широко улыбнулся Бис и, взяв меня под руку, подвел к двери.
- Не проси господина... — запнулся Бисмарк. Я подняла голову и внимательно посмотрела на него. Тот, словно его горло сжала цепь, с трудом выговорил. — Прости, но... Он не отпустит.
Я ничего не сказала в ответ, однако для себя решила, что всё равно попытаюсь.
Мы пересекли третий этаж, спустились по винтовой лестнице и снова оказались в холле. Поразительно! Дыры в полу больше не было, на прочных дверях ни царапины, даже перила стояли, будто никем до этого не тронутые. На ступеньках сидел синеглазый брюнет — Цед. Когда мы подошли, он встал, но продолжал вести себя безучастно... пока не взглянул на меня. Выражение лица осталось непроницаемым, а вот глаза его выдали. Во взгляде не было презрения и равнодушия. Мне даже показалось, что радужка его очей начала светиться, но, и он быстро отвел взгляд, и я, почувствовав теплоту на щеках, тоже отвернулась и продолжила следовать за Бисмарком.