- Сторожишь? — хихикнул ему Бис. — Ты словно цепной пёсик.
- Ускорь шаг, а то облаю и покусаю, — пробубнил Цед и сел обратно на ступеньку.
Продолжая идти, Бисмарк не удержался и у самых дверей в столовую обернулся и пропищал: "Тяф-тяф-тяф-тяф!" Цед резко вскочил на ноги, отчего Бис чуть ли ни вбежал в столовую, распахивая передо мной двустворчатые двери. Я следом ступила за ним на черный каменный пол.
И я почувствовала взгляд еще до того, как Бис отошел в сторону. Эти сине-голубые глаза буравили меня, клеймили , я чувствовала это кожей. Я подняла взор, и встретилась с ним взглядом. Он был поражен, восхищен, с его надменного лица слетела маска ехидства и величия. Казалось, ему с трудом удавалось не дать челюсти упасть.
Грациозно, подобно крадущемуся тигру, Ордалион подошел ко мне, заложил одну руку за спину, а другую в поклоне протял мне. Я робко вложила свою руку в его большую горячую ладонь, он вожделенно поцеловал мои пальцы, отчего от руки по всему телу пробежался разряд. Он назвал меня ангелом, моему смущению было некуда спрятаться. Да ещё ноги дрожали: непривычно ходить в такой обуви.
Перед нами возник Виктор с подносом фруктов. Увидев меня, Вик едва не уронил ношу. Бисмарк помог ему удержать не только поднос, но и челюсть. Меня усадили за стол, галантно придвинув стул.
А челюсть высунувшегося из кухни Микаэля ждала та же учесть, ему помог прийти в чувство уже Виктор. После вся троица поспешно ретировалась. Я и Ордалион остались одни. Как только я увидела перед собой полную тарелку, мой мозг опять отключился, и заработал инстинкт "ешь-беги". Наевшись, я облегченно выдохнула. Ордалион, на удивление, до сих пор молчал.
Всё было таким замечательным, таким волшебным: он и я в превосходный нарядах, стол насервирован и украшен вазой с белоснежными розами, восхитительно вкусные блюда, пол из темного камня, нижняя половина стен обшита черным деревом, а до потолка выкрашены в бежевый цвет. Видимо для поднятия аппетита стены украшали картины с изображением фруктов, сыров, винограда с бутылками вина. Все эти блюда, роскошь, эстетика. И вдруг мне захотелось извиниться перед хозяином сего имения. За своё поведение, за свою необразованность. Разве я достойна всей этой помпезности?
- Простите... — из легких с этим словом будто вышел весь воздух.
В синем вихре его глаз я увидела недоумение и удивление. Но мгновенно взгляд стал равнодушным.
- За что я должен тебя простить? — сложив пальцы домиком, он посмотрел на меня поверх них.
- Просто простите, — я толком не знала, за что же я извинилась. Но хотелось сделать это ещё раз.
- Хорошо. Тогда и ты меня прости, — спокойно ответил Ордалион.
- За что? — теперь недоумевала и удивлялась уже я.
Он с улыбкой ответил, что меня есть за что прощать, но лично сам не надеется на моё прощение. И зря. Я почти не злилась на него и его подчиненных, ведь и правда, они спасли мне жизнь. Я ответила, что не в обиде на него и без труда прощу, если вдруг что-то изменится.
В его очах всколыхнулись морские волны, он с трудом сдерживал себя, но от чего? Я что-то не то сказала? А может ему перестало нравиться моё общество? В таком случае отступать нельзя. Главное, чтобы он поверил...
- Ты хочешь меня о чём-то спросить? — его на удивление спокойный голос заставил меня вздрогнуть и вскинуть на него глаза. Неужели догадался? А он неумолимо ждал ответа, сверля меня взглядом.
- Я... хотела... попросить...
- О чём? — прервал меня на полуслове. Он куда-то спешит или ему неприятно меня слушать?
- Отпустите... — взмолилась я.
- Нет, — резкий ответ, не допускающий возражений.
- Ненадолго... — может поверит?
- Нет.
- Я вернусь... — последний козырь.
- Не лги! — ударив по столу, он резко вскочил. Я вжалась в стул, желая съехать под стол, чтобы меня никто не увидел и не услышал. Я проиграла. Бис оказался прав: Ордалион не отпустит.
- Ты моя. Я больше никогда тебя не отпущу, — смысл этих слов я осознала не сразу. Слишком погрузившись в свои расстроенные чувства, я едва не заплакала. Нельзя! Я не слабая, я справлюсь с неудачей. И тут до моего разума долетели сказанные Ордалионом слова. Да как он смеет называть меня своей?! Я не его игрушка, не его подчиненная! Желая встать и высказать ему всё, что я о нем думаю, я попыталась отодвинуть стул. Но этот предатель снова не желал поддаваться. И тогда в порыве злости и обиды я схватила попавшуюся опять как назло ложку и швырнула её в брюнета.