- Хочу! — не дав мне договорить, подскочил Бис и шагнул ко мне за ширму с корзиной, в которой находились разные пузырьки. Странно, я думала он помоет меня этим же розовым мылом.
- Это шампуни и бальзамы на травах, моя хорошая, — словно прочитав мои мысли, улыбнулся Бис. — Такие волосы как твои нужно питать и баловать, чтобы сияли и завораживали.
Он налил в руку так называемый шампунь и вспенил его у меня на голове. С помощью ковша промыл волосы и нанес густую, желеобразную жидкость, распределив по всей длине волос, а после, с помощью массажа, втер в кожу голову. Я получала сказочное удовольствие и, казалось, могла заснуть прямо в ванне. Но меня мучил один вопрос, и, растягивая слова от блаженства, я его задала:
- Кто такие трогоны?
Массаж прекратился, я открыла глаза.
- Опять скажешь, что "запрещено об этом говорить" или "господин всё расскажет"? — я с пренебрежением процитировала их стандартные фразы.
- Позволь... — Бис набрал в ковш воды, чтобы промыть волосы. Я закрыла лицо руками.
Когда процедура завершилась, я заглянула через бортик ванны: а она высокая! Как же я вылезу из неё? Я посмотрела на Бисмарка растерянными глазами. Тот улыбнулся и спросил:
- Я помогу тебе вылезти. Или стесняешься?
- Н-не совсем... — с одной стороны, он — мужчина, естественно я должна чувствовать неловкость, если он увидит меня голой. А с другой — мы сблизились. В отличии от всех в этом замке, Бисмарка я не боялась, доверяла ему. Можно даже сказать, что он стал мне другом.
Взяв белоснежное пушистое полотенце, Бисмарк распахнул его и, подмигнув мне, зажмурил глаза. Я прекрасно помнила его слова о том, что они видят сквозь стены, значит и сквозь веки увидеть мою наготу не проблема. Но я без страха поднялась на ноги и повернулась к юноше спиной.
Меня бережно закутали в полотенце и без труда вынули из ванны, посадив на стул. В ванной комнате витал пар, сохранилось тепло. Бис принялся вытирать мои волосы, а после — тщательно расчёсывать каждую прядь.
- Трогоны — враги нам, — неожиданно ответил Бис. — Они убивают всех, без разбору. Для них не существует чести. Без зазрения совести они съедят оленя и тут же набросятся на невинного человека.
- Почему они ищут меня? — обняв колени, я сильнее укуталась в полотенце.
- Ты — катарó дóро.
- Что, прости?
- Ах да, — шлепнул себя по лбу Бис. — Ты же греческий язык не знаешь. Это значит "дар чистоты" или "чистый дар".
- Это ты так решил после того, как я помылась? — возмутилась я, с трудом сдерживая смех.
- Да нет! — у Бисмарка сдержать смех не получилось. — Это в книгах так тебя называют.
- А как переводятся "трóгоны"?
Бис напрягся, я это спиной почувствовала. Мне уже перехотелось узнавать ответ.
- Пожиратели, — немного погодя прозвучал ответ.
- И зачем... пожирателям дар чистоты? — как можно безэмоциональнее спросила я.
- Тебе не обязательно знать это, золотко. Ты под нашей защитой. Тебе предстоит обучиться нашим традициям, ритуалам, выучить хотя бы пару фраз на алмекинском.
- Что-что?
- Алмекина — столица нашего мира, главный город.
- Боже, что это? Куда я попала! — взвыла я. Что это за город, что за язык такой? Куда меня увезли?!
- Ты не переживай. Мы тебя всему научим, будешь лучше тех, кто с детства обучался, — причитал Бис, аккуратно рассчёсывая мои волосы.
- Почему господин... не спросит, чего хочу я? Почему он то ласков, то резок со мной? — я поёжилась.
- Сладенькая, господин Ордалион любит тебя больше жизни. А его манера... пойми, он чистокровный. В нашем мире, если ты слаб — то не жилец. Его воспитывали, как будущего наследника, обучали повеливать одним лишь взглядом и силой мысли. Его... не учили просить.
- Ты хочешь сказать, если бы умел, он бы попросил? — продолжая обнимать колени, я оглянулась через плечо.
- Тебя — да. Я уверен, что если ты попросишь, наш повелитель наравне с тобой тоже поучится кое каким правилам.
- И кто же из вас рискнет его обучать? — усмехнулась я, прекрасно понимая, что никто из них не посмеет перечить или даже намекать господину о подобном.
- Ты уже учишь его, дорогая, — положил мне руку на плечо Бисмарк. — Он стал сдерженнее, мягче и... покладистее.
- Если то, что есть сейчас — покладистый, мне страшно...
- Увы, тебе еще доведется увидеть его "во всей красе". На главном балу. Там ему придется быть тем, кто он есть, иначе... нам всем не жить.
- Раньше я считала, что бал это торжество, праздник.
- Если живы останемся, согласись, праздник же? — захохотал Бисмарк, а с ужасом и изумлением посмотрела на него через плечо. Он начал заплетать мне косу и проговорил. — Да всё будет хорошо. Клан Частэнэр — один из самых почитаемых.