- О, человечек, ты чего не спишь? — недоуменно захлопал глазами Микаэль.
Я взглянула через его плечо и опешила: в столовой царил полумрак.
- Как же...? Я же видела свет...
- А-а, ты как мотылек — на свет шла? — Мик улыбнулся во все 32, и я заметила как искорки заиграли в его рыже-карих глазах. И вдруг в столовой и в холле позади меня загорелся яркий свет. Я оглянулась: огоньки плясали на всех свечах главной люстры. То же самое произошло и в столовой. Так вот как они это делают.
- Потуши сейчас же, — проворчал брюнет-сторож, потирая глаза.
- Иди лесом, Цед, — фыркнул Микаэль, — госпоже темно.
- Н-не нужно ссориться из-за меня, — я выставила перед собой руки. — Я привыкла всё делать в темноте, мне не нужно столько света...
- Я не собираюсь исполнять приказы этого... — Мик демонстративно скрестила руки на груди, с пренебрежением глядя на ворчливого брюнета. Цед резко встал на ноги, его глаза, даже при обилии освещения, горели яркой синевой. У Микаэля тоже вспыхнули глаза, но, несмотря на его горячую стихию, радужка глаз тоже светилась холодно голубым.
- Ну давай, — Цед с хрустом сжал кулаки, — скажи, кто я.
Я прямо чувствовала, как из его глаз стреляют молнии, подобие тех, что выбриты у него над ушами и затылке. Аура в холле накалилась подобно огню, синими всполыхами пляшущими в глазах Микаэля. Мне совсем не нравилась эта атмосфера. Что-то внутри меня яро протестовало. И в последнюю секунду перед тем, как шатен проговорил бы слово-катализатор, я резко положила руку на локоть Микаэлю и скомандовала не своим голосом:
- Молчи, — быстро взглянула на Халцедона. — Сядь.
И подобно дрессированной собаке, Цед сел. Мик стоял с открытым ртом, будто не в силах его закрыть. Я подняла на него глаза, всё еще держа руку на локте:
- Потуши свет в холле и... завари мне чай... пожалуйста, — с трудом выговорила я и прошла в столовую. В холле вмиг стало темно, только на лестнице по-прежнему горели два голубых огонька, которые сузились, когда Микаэль закрывал двери столовой. Я увидела висящее на стене зеркало в золотой оправе и подошла к нему: на меня смотрели светящиеся глаза. Вмиг вспомнилась Святая Тиана, на которую я так была похожа.
- Что со мной... — прошептала я, отступая назад и уперевшись спиной в грудь шатена. На моё удивление, он в зеркале отражался.
- Т... Вы меняетесь. Пребывая в нашем мире, всё больше раскрывается истинная сущность.
- Истинная? Я что не человек?
- Госпожа...
- Не зовите меня так! — крик самопроизвольно вырвался из моей груди.
- Простите, — Мик отступил на шаг и поклонился.
Я провела ладонями по лицу и осторожно присела на стул.
- Не хочу ничего слышать о себе. Лучше расскажи, почему вы с Халцедоном не ладите.
- Я? — дернулась бровь у Микаэля. — Это он не ладит. Ни с кем. Никогда.
- Но вы же клан...
- Начнем с того, что он обращенный против воли.
- Против? То есть что, на укус еще согласие надо давать?
- Мы дарим господину свою душу, а он взамен — часть своей силы. Даже если мы родились вампирами, стать слугой чистокровного — огромная честь. Ведь он тоже не каждого укусит.
- И по каким критериям делается отбор? — криво улыбнулась я. Мне казалось, что я схожу с ума. Я до последнего не желаю верить, что всё это не сон. Видимо не поняв моего сарказма, Микаэль ответил серьезно:
- Главный критерий — безгрешность и чистота помыслов. И, конечно, согласие. Иначе душу можно просто потерять.
- А Цед, значит, ни по одному критерию не подходил?
Губы Микаэля сжались, будто сдерживая ругательство, и он мотнул головой.
- А вы не пытались узнать у него или... у господина причину такого выбора?
- Цед сам рад бы узнать, — процедил сквозь зубы Мик, опустив глаза. — А спросить у господина... нам... нельзя сомневаться в его выборе.
- Но вы сомневаетесь, —догадалась я.
- Цед... — сжал кулаки Микаэль, с трудом сдерживая себя. — ... всячески перечит повелителю, выказывает неуважение... Это недопустимо и непростительно! А господин... всё терпит.
- А для чего Цед перечит и с вами как будто специально нарывается на агрессию?
- Смерти хочет, — фыркнул Мик, будто это само собой разумеещеся.
- Раз ему так не угодна жизнь, что мешает...
Неприятная тема. Сама я ни раз задумывалась о самоубийстве, но всегда тут же пресекала эти мысли. Не для того я родилась на свет, терпела унижения и неудобства, чтобы все мои попытки выжить превратились в небытие в один миг. Если я умру, никто не вспомнит обо мне, не пожалеет и не поплачет у моей могилы. Для кого-то это повод к смерти. Для меня же — стимул жить. Стимул изменить свою жизнь.