Я завершал последние приготовления, когда после стука в кабинет зашел Легато.
- Всё готово к Вашему отъезду, господин, — поклонившись, сообщил поверенный.
- Благодарю. Но ты ведь не за этим пришел? — отложив свитки, я откинулся на спинку кресла.
- Прошу простить за дерзость, но... всё-таки не лучшая идея отпускать госпожу одну в деревню.
- Я же сказал, что она дойдет до деревни только при условии, что ни вы, ни я не успеем вернуться, — устало пожал плечами я.
- Мне кажется, Вы просчитали всё так, что никто не успеет. Одной ей покидать Орден Льва опасно...
- С ней будет Буян, — спокойно ответил я, с любопытством ожидая дальнейших возражений.
- Только до ближайшего дома. Далее она будет предоставлена сама себе.
- Ей не привыкать. Моя розочка справится.
- Почему Вы сами не можете поведать ей всё?
- Незаинтересованное лицо преподнесет эту информацию более доходчиво. Чужому поверит, а вот меня и всех нас она опасается. Я хочу, чтобы Тиа сама убедилась в неизбежности своей судьбы.
- И Вы считаете, что получив эту информацию, госпожа захочет вернуться обратно? — у Легато дернулась левая бровь.
- У неё не будет выбора.
- Выбор есть всегда, — с нажимом произнес Гат. Я понял его намек.
- Она никогда не выберет самоубийство, — сузил глаза я.
- Она может попытаться пересечь Чертания. Она ещё жива, и большая часть законов нашего мира на неё не распространяются.
- Халцедон вернёт её прежде, чем Тиа сможет об этом догадаться. Всё-таки она найдет укрытие в близлежащих к замку домах, а там, сам знаешь, живёт не высшая знать. Её будущий информатор может и не ведать о границах Чертаний.
- И всё же, мой повелитель, это огромный риск. С Вашего позволения, я покину кормление раньше...
- Нет, так надо, — отрезал я. — Халцедон справится.
- Откуда такая уверенность в нём?
- Я не случайно обратил грешника 92 года назад. Всё идет, как я и задумывал.
- Да будет так, мой господин, — низко поклонившись, Легато покинул кабинет.
За окном уже царствовал рассвет. Собрав всё необходимое, я спустился вниз. Все мои приближенные выстроились в две шеренги рядом с дверью, слегка склонив головы. Радужка глаз всех юношей постепенно начала окрашиваться оранжево-желтым. Если до вечера не накормить их — глаза преобретут полностью ярко-оранжевую расцветку, голод затуманит разум и возьмет под контроль тело. Лишь у Халцедона радужка слегка подрагивала голубым — или переживает за меня, как и все присутствующие, или искренне рад, что я уезжаю.
- Все запомнили последовательность действий? — я окинул всех внимательным взглядом. В ответ все еще ниже поклонились.
- Да, повелитель, — прозвучал хоровой ответ.
- Как только я попаду в портал, моя магия над Тиарой перестанет действовать. Буян быстро вернется назад, и только после этого вы отправитесь на охоту. Тиару не трогать, не отговаривать и не запугивать. Девочка настроена решительно, даже во сне. Да будет так.
- Господин... — раздался робкий голос слева от меня. Я перевел взгляд — Бисмарк слегка приподнял голову. — В деревне слишком опасно. Её могут...
- Шац налто гиранэ! — чётко и громко отчеканил я на древнем языке, напомнив заветы обращенных, отчего все подчиненные вмиг выпрямились, встав по струнке. "Никаких возражений, сомнений и попыток думать иначе. Ваш Господин — ваш разум" — так гласили строчки древнего писания. Именно эти строки я читаю всем перед обращением или подчинением под моё начало. Если хоть что-то не устраивает будущего укушенного, я почувствую это и в праве отказать ему в чести прикоснуться к его плоти клыками. Они должны понимать, на что соглашаются и быть готовыми порой становиться марионетками.
Глубоко вздохнув, я проговорил уже спокойно.
- Янока доэна. Илко уваро санави. Динор инора.
После этой цитаты из того же писания все заметно расслабились и даже попытались улыбнуться. Эти строки гласили, что взамен я дарую им свою силу и мудрость, обязуюсь оберегать их и наставлять, как орлица птенца. Все мои действия всегда будут направлены не столько на выполнение моих желаний, сколько на достижение целей в интересах всего клана. Слегка наклонив голову, я кивнул — лёгкая форма поклона всем присутствующим. Склонять голову ниже я не только не обязан, но так же это чистокровным запрещено. Ведь это бы означало падение в глазах всех нижестоящих, что недопустимо.