Тело заколотило еще больше. Крепкие руки, державшие меня, сильнее прижали к могучему, твердому как камень телу.
- Успокойся, Тиара, больше ты не будешь страдать, — властно проговорил главарь и шагнул на подоконник.
В испуге я обняла незнакомца за шею и закричала: "Нет, умоляю, я хочу жить!"
- Я знаю, именно поэтому и забираю тебя отсюда.
Шаг в пустоту, и вот мы падаем. В то же мгновение мужчина со мной на руках без каких либо травм и напряжения приземлился на усыпанную снегом дорогу. Следом за нами спрыгнул ещё один синеглазый и, поклонившись, распахнул дверцу кареты. Карета?! Откуда она здесь? Секунду назад её здесь не было!
- Нет! Отпустите меня! — мой крик потонул в салоне экипажа, который, стоило нам в него сесть, тут же тронулся с места. Кучер выжимал из лошадей всю скорость, а слезы и дрожь выжали из меня все силы. Закрыв глаза, в крепких, но таких бережных объятиях я провалилась в сон.
3. Тиара
Мне тепло и уютно. Что удивительно. Обычно с приходом холодов, пока Левита не затопит печи, и не прогреется всё помещение, я жутко мёрзла, бесполезно кутаясь в занавеску. По привычке поёжилась и сильнее укутала себя. Странно, покрывало толстое и мягкое. Одеяло? Откуда у меня одеяло? И лежу я на чём-то мягком, и подушка воздушная. И аромат вокруг, будто я нахожусь в поле с цветами. Я слышала, что богачи при стирке добавляют в воду цветочные масла. Я, увы, не из их круга. Но мне было так комфортно, что, даже окончательно проснувшись, я не желала открывать глаза, боясь, что всё это окажется сном и вмиг развеется. Но тут ворчливо забурчал живот.
- Слышал? Голодная, значит, не зря Мик на кухне вертится! — раздался хлопок в ладоши и довольный смех.
Я тут же распахнула глаза: потолок украшен лепниной, стены обклеены дорогими обоями с цветочным орнаментам. Приподнявшись на локтях, увидела темно-красный ковёр, богато выложенный камин, в котором потрескивали дрова. Широкое окно закрыто тяжелыми шторами цвета бордо. Массивная дверь с вырезанными узорами плотно прикрыта. Сама комната по размеру сравнима с половиной зала в таверне.
Больше всего я поразилась своему ложу: широкая двухместная кровать с балдахинами застелена дорогим белым постельные бельем, перина так и пружинала под руками, подушки воздушные и лёгкие, под стать одеялу.
Эмоции возвратились ко мне, как только поняла, что я нагая! А нет, не совсем, на мне была мужская светло-голубая рубаха. Но более из одежды на мне ничего не присутствовало. Щеки покрылись легким румянцем. Потрогала волосы: слегка влажные. Меня кто-то мыл! И щеки вспыхнули как два красных яблока.
- Никто и не говорил, что она не проголодается, — за дверью раздалось ворчание. — Я сказал, что она есть это не станет. Мик уже лет 10 не стряпал, вдруг навык утратил.
- Такой талант не потеряешь! — восторженно протянул тот же голос, хохотавший минуту назад.
- Тише ты! — цыкнул третий собеседник. — Не разбуди!
- Перестань, у людей не настолько хорошо развит слух!
- Зато он отлично развит у меня.
Этот голос... этот бархатный властный баритон. Его я узнаю из тысячи: их главарь.
- Просим прощение, господин, — проговорили три голоса разом.
Будто по волшебству шторы сами раздвинулись, впустил в комнату свет. Сообразив, что господин наверняка явится ко мне, я засуетилась, судорожно кутаясь в одеяло. И как только подняла глаза, чтобы посмотреть на дверь — вскрикнула: передо мной уже стоял мужчина. Высокий, статный, с широкими плечами и узкими бёдрами. Волосы цвета воронова крыла с густой копной сверху, по бокам коротко отстрижены. Взглянув на лицо, я обомлела от его идеального очертания и молодости, на вид ему не больше 25. Это был мужчина неземной красоты! Он стоял передо мной, сложив руки за широкой спиной. Одетый в чёрные брюки, ботинки, темно-синюю шелковую рубашку с распахнутым на мускулистой груди воротом, обшитым позолоченными нитями.
Любопытство пересилило страх, и я осмелилась взглянуть в его глаза: большие, сине-голубые топящие водовороты внимательно взирали на меня
- С добрым утром, — слегка склонив голову на бок, он поприветствовал меня. — Вы чем-то разочарованы?
- В-ваши глаза... — синие очи сузились. — Они... не светятся.
Уголки губ слегка приподнялись в улыбке, взгляд смягчился.
- Ой... и-извините... — залепетала я, в надежде оправдаться.
- Не стоит. Вы голодны?
- Нет, — быстро ответила я.
Предательское урчание нарушило тишину. Обхватив живот, опустила голову, внимательно изучая белую постель.
Утробно посмеявшись, мужчина встал полубоком и жестом указал на дверь.
- Позвольте проводить миледи до столовой.