– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Егор, остановившись около двери.
– Меня вот к вам определили, где здесь можно расположиться?
– Здорово, парниша, – упругим колобком подскочил со своего места толстячок.
– Так ты чо, еще не в курсе? Лично для тебя же щас сюда дубовый спальный гарнитур закатят. Тут надысь кум забегал, говорит – братва, вы тут сидите типа как барбосы и не знаете, что к вам такое счастье привалило…
Толстячок на миг оглянулся на мужчину, невозмутимо полировавшего свои ногти, и, уловив легкую ухмылку, спрятавшуюся у того в уголках губ, вдохновенно продолжил:
– Тебя как звать-то?
– Егор… – уже поняв, что его разводят, но еще не зная, как к этому относиться, Егор немного напрягся.
– Во, точно, так он и сказал, – радостно закивал головой толстячок,
– Сейчас, говорит, к вам в хату заедет сам Егор, забыл как по батюшке… Ну да ладно, так что готовьтесь, говорит, к приезду этого дорогого гостюшки. А мы вам сюда сейчас и мебель итальянскую завезем, и баб приведем, и водки доставим. В общем, говорит, будет теперь у вас не жизнь, а малина и все благодаря Егору Батьковичу. Так вот после этого, мы с самого утра все сидим и ждем тебя, дорогой ты наш человек. Все очи уж проглядели, а ты все не идешь и не идешь…
– Так дел же у меня было много, пока в баньке попарился, пока на мягких перинах с дороги отдохнул, после казенного сытного обеда – вот только сейчас к вам и выбрался, так что не обессудьте хозяева дорогие за опоздание… – дурашливым тоном заблажил Егор, подстраиваясь под манеру разговора толстячка.
– Оха-ха-ха, красавчик! Ох, и уел он тебя, Вован, – весело расхохотался сидевший на шконке арестант и добавил уже для Егора:
– Давай, паря, не менжуйся у входа, проходи, знакомиться будем.
– Вован, – первым протянул руку Егору толстячок, и, не удержавшись, ехидно добавил:
– А я-то видишь, так на водку с бабами надеялся, думал мож хоть у тебя найдется…
– Чего нету, того нету, – пожимая ему руку, улыбнулся Егор.
Мужчина в спортивном костюме легко подскочил на ноги и, в несколько шагов преодолев разделявшее их с Егором расстояние, широко улыбнувшись, тоже протянул ему руку:
– Сергей, или, если может, слышал – Серега Мастер.
– Не доводилось, – ответил на рукопожатие Егор.
– Я вообще-то не отсюда, да и не по этой части…
– Ну понятно… – кивнул ему Мастер.
– Слышали мы тут о тебе, как ты вчера в общей хате козлов по стенке раскатал. Молодец, уважаю…
– Да я это, вроде как, только защищался, – смутился Егор.
– Все правильно сделал, беспредел в хате терпеть нельзя, а с беспредельщиков нужно спрашивать как с гадов… – одобрительно кивнул ему Сергей.
– А шмотки свои кинь вон на верхнюю шконку, туда где сейчас Винт дрыхнет, он сегодня после обеда пойдет на этап и освободит тебе место внизу.
– Спасибо.
– Эх, ну вот ты все испортил, – блеснул зубами Вован. – Здесь в дому «спасибо» не говорят, если хочешь поблагодарить, лучше говори «душевно».
– Ага, мне уже это говорили, только я никак не привыкну, – пожал плечами Егор.
– Да не приставай к человеку, хер моржовый, – ворчливо сказал Сергей, ткнув толстячка кулаком в бок.
– Мало ли как сказал, он никакого косяка не упорол, со временем обвыкнется…
Егор уже несколько часов находился в новой хате, и все это время он с интересом наблюдал за поведением своих соседей. Сергей был безоговорочным лидером, его слово всегда было последним, но в то же время он позволял себе и пошутить, и сам иногда становился объектом осторожных подколок со стороны острого на язык Вована. Сергей реагировал на эти шутки весьма благодушно, и хотя он однажды, после особо дерзкого выпада, пару раз ткнул кулаком в пузо Вовану, по всему было видно, что это скорее продолжение их шутливой пикировки, чем наказание. Толстячок, получив в пузо, состроил уморительную гримасу и преувеличенно заохал, но намек понял и впредь был осторожней. Третий сосед по хате, Винт, который уже проснулся, оказался парнем попроще – без особых изысков и претензий. С Сергеем он общался уважительно, но без излишней подобострастности. Винт был истинным обитателем тюрьмы, попавшим туда малолеткой еще совсем в юном возрасте и теперь не мыслящим себе никакой другой судьбы, кроме воровской. Разговоры в хате крутились вокруг привычной темы, как и кого взяли на этот раз и кто в каком дому сидел до этого.
– Винт, бродяга, ну как же тебя угораздило, всего через две недели после того, как ты откинулся с зоны, снова оказаться на шконаре? – задел больную мозоль худощавого Вован.
Винт весь прямо затрясся от злости.
– Да ну его нахер бля, все из-за мусорья поганого. Меня пара молодых ментят в электричке шмонать стали. Там какую-то бабу-лохушку на бабки выставили, вот они и шустрили по составу. У меня-то рожа приметная, да и к тому же руки все от перстней синие – издалека в глаза бросаюсь. Вот они ко мне и подвалили, у самих еще сопли под носом блестят, а туда же – «Гражданин, пройдемте». Ну я их и послал прямиком на хер. Тут они, суки позорные, мне ни за что не про что руки крутить стали, и меня совсем замкнуло. Я их, бля, вообще после зоны видеть не могу, а тут, ни с того ни с сего, опять такой беспредел… В общем, вырвался я, вынул перышко из кармана, маленький такой сувенирный ножик – лезвие у него всего в пол ладони длиной, и воткнул одному мусору это перо прямо в жопу… Тут сразу как воронье со всех сторон менты налетели, отдуплили меня по полной и закинули в воронок…
– Ну и надо он тебе было с ними цепляться, – захохотал Сергей,
– Ну прошел бы вместе с ними, что тебе – трудно было? Все равно они бы тебя потом выпустили. Тетку-то ведь не ты на бабки поставил.
– Не я, конечно! Поэтому я и послал их подальше, с какого члена я должен был с ними куда то идти. Да будь моя воля, я бы их всех зубами загрыз. И вообще, для бродяги тюрьма дом родной. Побывал на свободе, глотнул вольного воздуха, и обратно к хозяину…
Для Егора такое отношение к жизни было внове. Глупая бравада Винта, козырявшего тем, что он ни за что порезал человека, и тем, что тюрьма для него дом родной, вызывала в нем легкое недоумение и даже жалость. Как нормальный человек может сам стремиться очутиться в таком месте? Как может нравиться такая жизнь? При этом Егор благоразумно помалкивал, избегая высказывать подобные мысли вслух.
Днем Сергея вызвали на допрос, и Егор стал свидетелем того, как обычно важные, презрительно относящиеся к остальным сидельцам вертухаи, угодливо прогибались перед необычным арестантом. Сам Сергей принимал эту угодливость с царственной невозмутимостью и вел себя соответственно. Как понял Егор, вся хата, куда он попал, была чисто воровской, а ее обитатели были приверженцами старых воровских традиций и обычаев. Вован, который был весьма благодушно настроен по отношению к новичку, выбрав удобный момент, тихонько ему шепнул, что Серега Мастер является весьма значимым и авторитетным человеком в воровской среде. Он входит в ближний круг вора в законе Огонька, да и сам не раз бывал в роли положенца, или смотрящего на зонах и со временем, очень вероятно, Мастер тоже будет коронован. В ИВС он заехал из Бутырки только вчера, в связи с проведением следственных мероприятий по его делу, после завершения которых он сразу отбудет обратно ждать суда. Сам Вован подсел за кражу из магазина, нахождение в одной хате с известным авторитетом очень льстило его самолюбию и впоследствии должно было добавить ему значимости в глазах других арестантов.
Вечером они остались в камере втроем. Вован снова балагурил, развлекая своих сокамерников уморительными историями.
– Да я вам точно говорю, так оно всё и было, ну че вы ржете как кони… Вы лучше вона что послушайте, у меня братишка в Ростове в бандитской бригаде, так он мне одну мульку приколол. В общем, как-то его, вместе с его кентом, у него погоняло Башан, вызывает их бригадир и говорит: