Даже беглый поверхностный осмотр вчера утром тел троих незнакомцев, погибших около ограждения стартовой позиции, показал, что они не были ни военнослужащими одной из размещенных на космодроме воинских частей, ни работающими на Байконуре гражданскими специалистами. По крайней мере, двое из них, - те, чьи лица сохранились во время взрыва, - не могли быть отнесены и к местным жителям. Хотя кожа на лице у обоих убитых была смуглой, но разрез глаз был не характерен для коренных жителей Казахстана. Подбородки и щеки погибших закрывали короткие, аккуратно подстриженные бороды.
Все трое погибших были одеты в песочно-зеленые маскировочные комбинезоны, но в их заплечных мешках обнаружились и комплекты гражданской одежды: легкие ветровки, рубашки с коротким рукавом и поношенные джинсы. Скорее всего, незнакомцы добрались до района космодрома поездом как обычные пассажиры, а уже потом переоделись в полувоенное обмундирование, вооружились и двинулись через степь к стартовой площадке.
Вооружены погибшие нарушители были одной из модификаций портативного израильского автомата «Узи», западногерманскими пистолетами с глушителями и несколькими десантными ножами. Толстая труба, которую нес на плече один из убитых, оказалась ракетометной установкой с тепловой головкой самонаведения. Троица, очевидно, намеревалась стрелять по ракете-носителю в момент ее отрыва от стартового стола или в первые секунды полета.
Среди развороченного взрывом багажа троих неизвестных были обнаружены документы на английском языке, карты с китайскими иероглифами и несколько осколочных гранат. Саперы, присланные из соседней части, тщательно их осмотрели и очень быстро пришли к выводу, что все гранаты имеют один и тот же дефект: если рвануть кольцо и отпустить чеку, то взрыв последует не спустя несколько секунд, а практически мгновенно. Именно поэтому во время боя, завязавшегося ночью около ограждения, граната взорвалась прямо в руках одного из нарушителей.
«А вот если бы она не взорвалась до срока, -подумал Антон, чувствуя, как по спине вновь строем прошлись противные мурашки, - я сейчас вряд ли бы ехал в этом автобусе и медленно сходил с ума от усталости, духоты и жары.
Он понимал, что вчера ночью мог погибнуть, но разум отказывался воспринимать этот факт как неоспоримую истину. Неприятный холодок пробегал по спине при мысли о том, что распорядись судьба иначе, -и сейчас его развороченное осколками и взрывной волной тело лежало бы в ледяной камере городского морга. Но поверить, что это всерьез, что вчера, в ночь с воскресенья на понедельник, он, лейтенант Антон Макарьев, двадцати пяти лет от роду, один из лучших выпускников факультета космонавтики, кандидат в мастера спорта по волейболу, философ и жизнелюб, мог физически перестать существовать в этом мире, - вот этого его разум не принимал категорически.
Автобус тем временем тормознул около кислородно-азотного завода, подбирая новых пассажиров, и фыркнув мотором, устремился дальше. До разъезда «Московский» на двадцать первом километре дорога прямой линией проходила по выжженной палящими лучами солнца и пустой до самого горизонта степи. Антон и не заметил, как под размеренное гудение мотора автобуса он все-таки постепенно забылся и задремал. Очнулся Макарьев только тогда, когда водитель автобуса, толстощекий крепыш Боря, вполоборота развернувшись в своем шоферском кресле, стал тормошить его, ухватившись рукой за колено:
- Подъем, лейтенант! Остановка «Площадка номер два»! Если не хочешь прокатиться со мной до конечной станции, а потом обратно в Ленинск, - вылезай!
- Станция Березай, кому нужно - вылезай, - Антон моментально проснулся, в знак благодарности хлопнул Борьку по плечу и выскочил из автобуса. - Пока!
- Бывай! - двери «ЛАЗа» захлопнулись, и автобус тронулся с места, обдав Макарьева напоследок облаком пыли и выхлопного газа.
Чертыхаясь, Антон отплевался и откашлялся, надел фуражку и бодро зашагал в сторону второй площадки. Хоть Макарьев и вздремнул от силы минут пятнадцать, чувствовал он себя вполне отдохнувшим.
Антон вышел из автобуса около большого указателя - стрелки с надписью «Байконур». Он прошел через въездные ворота, небрежно кивнув в ответ на приветствие стоявшего на КПП дежурного солдата, и зашагал по тенистой аллейке вдоль деревянных домиков-музеев Гагарина и Королева.
Макарьев миновал гостиницу для гражданского персонала, перешел дорогу около штаба части и по ступенькам спустился к казарме, в которой располагалась его воинская испытательная группа. Был уже полдень, рабочий день давно начался, и нужно было доложить командиру группы подполковнику Глуховцеву о причинах задержки в Ленинске.