<p>
Ущербная желто-голубая луна висела над городской телебашней, чем-то напоминающей металлический скелет огромной ракеты. Высокое небо было усеяно мириадами звезд, похожих на рассыпанный по черному бархату золотой песок. Прилетевший с севера прохладный ветерок мягко и нежно шелестел в листве невысоких деревьев.</p>
<p>
Макарьев, исподтишка бросая короткие взгляды на Ульяну, любовался идущей рядом девушкой. Ульяна была не просто красива. Антон интуитивно чувствовал в ней что-то свое, родное, домашнее, но одновременно свободное и грациозное. Ее лицо было по-особенному нежным, чистым, лучилось добротой и очарованием. Даже сейчас, в сумерках, лейтенанту было тепло и солнечно от лучистых глаз девушки, от ее длинных черных ресниц, окаймляющих большие и озерно-чистые голубые глаза. Сердце сладко сжималось, подчиняя свой ритм нежному тембру ее голоса.</p>
<p>
Ульяна отпустила локоть Антона и посмотрела на светившиеся окна второго этажа:</p>
<p>
- Моя соседка уже вернулась домой. И, наверное, меня ждет. Мне пора идти, Антон.</p>
<p>
- Может, еще погуляем? - Макарьеву никак не хотелось расставаться.</p>
<p>
- Становится прохладно, - Ульяна зябко повела плечами. - Да и поздно... Который, кстати, час?</p>
<p>
Антон поднес часы к лицу:</p>
<p>
- Детское время - половина двенадцатого.</p>
<p>
- Половина двенадцатого?! - испуганно охнула Ульяна. - Антон, как же вы будете добираться домой?</p>
<p>
- Ерунда, - отмахнулся Макарьев. - Ровно в полночь до сто тринадцатой площадки идет попутный автобус. Я как раз успеваю.</p>
<p>
Несколько секунд они стояли молча, глядя друг другу в глаза.</p>
<p>
- Это был очень хороший вечер, Антон, - наконец, нарушила молчание Ульяна. - Спасибо.</p>
<p>
Макарьев осторожно взял пальцы ее рук в свои ладони:</p>
<p>
- Это был чудесный вечер, Уля. Наверное, самый замечательный в моей жизни.</p>
<p>
Ульяна осторожно освободила пальцы из его рук и шагнула к двери:</p>
<p>
- До свидания, Антон.</p>
<p>
- Уля, - Макарьев сделал шаг следом.</p>
<p>
Ульяна обернулась. Ее лицо оказалась рядом с лицом Макарьева.</p>
<p>
- Уля, можно я завтра зайду к вам на командный пункт? – Антон задохнулся от жаркого волнения.</p>
<p>
- Конечно, можно, Антон, - уголки губ девушки снова тронула озорная улыбка. – Приходите где-нибудь ближе к обеду. Нам ведь еще нужно найти вражеского шпиона, вы не забыли?</p>
<p>
И они оба весело рассмеялись.</p>
<p>
</p>
<p>
</p>
<p>
19.</p>
<p>
2 сентября 1988 года.</p>
<p>
Космодром Байконур, вторая площадка.</p>
<p>
Монтажно-испытательный корпус 1А.</p>
<p>
</p>
<p>
Следующее утро началось для Антона Макарьева с работы на грузовом космическом корабле «Прогресс». Проверки бортовых систем грузовика шли непрерывным потоком, и только ближе к полудню у Антона появилось время, чтобы немного отдохнуть. Макарьев внимательно оглядел монтажный зал и направился к соседнему стенду, на котором готовили к консервации запасной корабль «Союз ТМ». Среди работавших около космического корабля гражданских специалистов и офицеров лейтенант заметил худощавую фигуру капитана Лопатина.</p>
<p>
Этой весной капитану Александру Лопатину исполнилось тридцать два года. Это был среднего роста крепко сбитый человек со скуластым и несколько удлиненным лицом. Крупный прямой нос и тонкие, бледные и почти незаметные губы с чуть загнутыми вниз кончиками придавали его лицу выражение вечной насупленности и недовольства окружающим миром. Лопатин славился в части своим спокойным и флегматичным характером. Его редко видели улыбающимся, но еще реже видели раздраженным или повышающим голос на кого-нибудь из подчиненных. Даже разносы провинившимся солдатам и младшим офицерам Лопатин умел устраивать ровным и бесстрастным тоном. Но этого расчетливого и беспощадно точного в оценках бесстрастия многие опасались гораздо больше, чем горячей эмоциональности подполковника Глуховцева.</p>
<p>
Несмотря на внешнюю сухость, на деле Лопатин был очень дружелюбным человеком, близко принимавшем к сердцу и радости, и горести коллег по службе. Как-то само собой сложилось, что ближе всего он сошелся именно с офицерами отделения систем жизнеобеспечения. В небольшом кабинетике Лопатина на четвертом этаже испытательного корпуса, невзирая на продолжавшуюся полным ходом в стране антиалкогольную кампанию, изредка собирались выпить разбавленного водой спирта и офицеры полка, и офицеры из управления дивизией. Постепенно к этим посиделкам присоединились и гражданские спецы. Бывало, что «на огонек» к Лопатину заглядывали подполковник Глуховцев и майор Бехтерев.</p>
<p>
Макарьев несколько минут постоял у решетки ограждения стенда, на котором проверяли «Союз», ожидая пока Лопатин закончит инструктаж отделения телеметрии старшего лейтенанта Блиновского. Наконец, капитан освободился и отошел к столику дежурного, на ходу что-то помечая карандашом в своем рабочем блокноте. Спустя пару секунд, около столика оказался и Макарьев.</p>
<p>
- Здравия желаю, товарищ капитан! - поздоровался Антон.</p>
<p>
- Привет, товарищ лейтенант! - Лопатин оторвал взгляд от своих записей. - Что это ты сегодня такой официальный?</p>