Караул! Наши пришли!
Караул! Наши пришли!
Ч а с т ь п е р в а я
ПРОГРЕМЕЛИ два длинных звонка. Пол-восьмого. Пересмена, она же - развод боевых расчётов.
- Кар-раул! – ворвался в бытовку Чекмарёв. – Строиться! Живей поворачивайтесь!
Стуча сапогами, бойцы вслед за начкаром толпой повалили в гараж, быстро выстроились вдоль красной автоцистерны.
- Вакум! – недосчитавшись одного, заорал Чекмарёв. – Где тебя носит?! Опять в уборной?!
- Иду-иду, - неторопливо подошёл, вытирая руки ветошью, пожилой пожарный в синей гимнастёрке и забормотал, становясь в строй: - Чево опять выступаешь? Не в духе? Головка вава?! Денюжки собачка мням-мням?! Говорил же – не пей на ночь вёдрами.
- Прикрой фонтан! Все на месте? Значитца так. Козлов первый номер. Черняев второй. Петровский третий. Сапелкин четвёртый. Вера Ивановна на рации. Богданов и Петрович на своих местах. Усекли? Игорь! - Крикнул он начальнику второго, сменяемого караула. – Строй своих, а я пошёл докладать.
Иван Васильевич Чекмарёв, начальник третьего караула – тщедушный мужичок лет пятидесяти со впалой грудью, вислым ноздреватым носом и могучей глоткой – слыл довольно уникальной личностью. В лазурную минуту трезвости лучшего пожарного воеводы не сыскать. Только вот где она, эта минута? Только что вот была и нету! Но её помнили и ценили. Так что Чекмарёва не выгоняли, хотя сколько раз у начальства поднималась было рука. Кем заменить-то?!
Никто лучше и быстрее начкара-3 не мог ликвидировать пожар любой сложности. Его подразделение, к тому же, неизменно занимало первое место на полугодовым зачётах по пожарно-спортивной подготовке среди всех огневиков города. Вряд ли это могло перекрыть отрицательные последствия влияния расхристанной натуры Чекмарёва на доверенных ему людей - двоих водителей и четверых бойцов, из которых трое были студентами, то есть, формально как бы ещё незрелыми сосунками. В периодические возлияния на рабочем месте вовлекались практически все, кроме, разумеется, Веры Ивановны. Однако марку лучшего караула всё же удавалось выдерживать. Разумеется, до поры до времени.
Конечно, пожарный караул был делом жизни Чекмарёва. Каждая пересмена, любой смотр личного состава становились для него чем-то вроде последнего парада. Порою насмотреться не мог на своих бойцов. То и дело бегал из гаража в раздевалку, обратно, в диспетчерскую, на фасад, на вышку, обыскивал боекомплекты автоцистерн и беспрерывно спрашивал всех попадающихся на пути: «Наши все пришли?! Наши пришли?!» «Почему Борьки ещё нет?!»
И уж конечно, как всякий начальник, всеми силами, вольно или невольно, но прививал всем подчинённым свои основные черты и свойства. Как водится, недостатки прежде всего. Но и боевые качества тоже.
В ДРУЖНОМ, спаянном узами крепчайшего из людских пороков коллективе особняком выделялся один из лучших шоферов профессиональных пожарных частей города – Иван Тимофеевич Богданов, более известный как Вакум. Этим кратким словом, с одной буквой «у», он, заикаясь, объяснял экзаменаторам на зачётах принцип подачи воды к месту пожара насосом из своей автоцистерны. За что и прозвали так. «В-вакум!.. П-перекрываешь вот тут в-вентеля, г-газ на себя, р-разрежение и в-вакум! Водичка так и прэ опосля этого!» В результате комиссия убеждалась в незаурядном освоении Богдановым свойств пожарного вакуума и неизменно выставляла ему в зачётную ведомость отличную оценку.
Отец четырёх сыновей, владелец большой пасеки и двух автомобилей старой и новейшей марки «Запорожца».
Кряжистый и толстый сорокалетний богатырь. Вечно замасленные руки, добродушная улыбка, заикающаяся речь – прежде всего запоминались после общения с Иваном Тимофеевичем.
Однажды на зачётах, когда Иван Тимофеевич, он же Вакум, с двумя бойцами ставил автоцистерну на водоём, к нему подбежал некий пацан и проникновенно спросил: «Дядя, а зачем тебе ремешок на каске?» Богданов самодовольно погладил тройной подбородок и, поправив каску, снисходительно проронил: «Эх-х, молодо-зелено! Да чтобы каска не упала, понял, двоечник?!». Мальчишка, предусмотрительно отбежав на безопасное расстояние, засмеялся и крикнул: «А-а… Я-то думал, чтобы морда не лопнула!». Догнать юркого гадёныша не было никаких шансов.
ОСОБЕННО Богданов прославился полгода назад при тушении последнего пожара, в детском садике. Перед тревогой он конечно опять сидел в туалете. Потом, впрыгивая в боевую машину, успел только накинуть помочи видавшего виды шофёрского комбинезона, не голым же задом елозить по шершавому сиденью в кабине. Возле детсада разноцветной колонной стояли дети и под команду воздушных воспитательниц громко скандировали: «Здрас-те, дя-ди по-жар-ники!»