- Быстрее, Валерка. – Подошли к ёмкости остальные бойцы. – Заканчивай! Ливень сейчас будет.
- Крикните Вакуму, чтобы сбрасывал давление, - распорядился Чекмарёв. – Остальным скатывать рукава и собирать вооружение.
Всё тише и тише шипел водяной зонт, вырывающийся из распылительного ствола. Валерка не успел ещё окончательно перекрыть его, как в нестойкой тишине в преддверии ливня послышался внутри раскалённой цистерны чавкающий клокот внезапно заработавшего электромотора. Всё замерли. Это рукожопый лейтенант взялся обесточивать базу. Так вот видимо он и объезжал кого-то.
- Валерка! - Истошно заорал Чекмарёв. - Лезай быстрее вниз! Полыхнё-от!!!
ПОЖАРНЫЕ, сломя головы, ринулись прочь от цистерны. Валерка, озираясь, растерянно замялся. Потом снял с плеча ствольный ремень, отсоединил задержку, сбросил всю линию со стволом вниз. И опять застыл на мгновенье.
- Какая… ток включила?! Да прыгай же! Рванёт!!! - Вереща, бесновался Чекмарёв. - Вакум! Давай опять воду! Мишка! Перехватывай заново ствол. Видишь, где упал?! Страховать будешь! Да за рукав тащи. Не трусь! Быстре-ей. Дай, сам буду! – И, схватив ствол, направил вверх быстро растущую струю.
КОРОТКИМ ВЗРЫВОМ отбросился узенький лючок избыточного клапана на верхней плоскости цистерны. Преисподняя перешла в контрнаступление. Горящая жидкость тёмной солярки тонким слоем стала выливаться на поверхность серебристого металла. Вот залила чадящим пламенем приваренную к цистерне лестницу, единственное Валеркино спасение. От водяной струи горючка ещё больше разбрызгивалась, нагнетая пламя во все стороны.
- А-а-а. Зараза-а! – Бессильно стонал третий караул, мечась, потеряв голову, внизу вокруг цистерны.
- Пеногенератор тащите! Лафет! – Беспорядочно кричали голоса.
Лейтенант, оперативный дежурный, бессмысленно скакал позади всех, подпрыгивал и беззвучно что-то там кудахтал. Бледный, как мел. До него дошло, кто стал виной этого взрыва. Шок налицо. Видимо первый раз у него такая передряга.
- Карау-ул! Спасите!.. Ай, хана парню! – Тоненько причитал окончательно проснувшийся пожарный конюх Филиппыч, от ужаса приплясывая на месте.
- СТО-ОЙ! – От первой автоцистерны прыжками, несуразно подбрасывая собственный задний мост, понёсся Вакум.
Через плечо – моток спасательной верёвки, в руке лестница-палка. Подбежал, ещё на бегу раздвинул лестницу, приставил её к пылающей ёмкости и удивительно проворно для своей грузной фигуры взобрался наверх к совсем растерявшемуся Козлову. Новой волной полыхавшей огненной копотью солярки залило и эту лестницу. Деревянная – она вспыхнула спичкой.
- Держись, сынок, - рявкнул Вакум поскользнувшемуся на маслянистой плёнке огня Валерке. – Веселей! Ты ж мужик! – Толстыми пальцами, как на учениях, сноровисто связал верёвкой зачётные узлы на спасание. Одну петлю накинул Валерке на плечи, другую под колени.
- А-а ты, д-дядь Вань? – Дрожа и заикаясь, прокричал будущий главный зоотехник. – Д-дядь Ва-ань!
- Не боись! Я с тобой! - возбуждённо орал Вакум, защёлкивая на карабин спасательную верёвку. – Сначала ты, потом и я! Хрена ж скучать здеся?! Пошёл вниз – страхую! Веселей! По-шё-ол! – Расставив ноги, двумя руками через плечи и карабин в давно отработанном темпе стал травить верёвку. – Э-эй, внизу! Держи парня!
Козлова под руки повели к машине. Верёвку освободили и Вакум быстро поднял её к себе. Обвязавшись, стал лихорадочно готовиться к самоспасанию, ища за что прикрепить спасательный конец.
НЕ УСПЕЛ. Огненно сфонтанировал взрыв всей ёмкости. В кромешном чаду было видно, как Вакум, обвязанный верёвкой, весь в огне, пока ещё не прогорела боевая роба, всё ещё пробовал закрепить на краю обваливающейся цистерны свою спасительную нить. Подорванной стеной сверху падал ливень. Трещало, усиливаясь, пламя. Гул. Треск. Боль!
- П-прыгай, Тимофеич! – Теперь уже все заикались, крича ему снизу.
- Лови- им! В-ваня-а! – Плакал Чекмарёв.
Прыгнуть Вакум не прыгнул. От вулканического жара у него лопнули глаза и он упал вниз огненным комом. Вскочил, шатаясь, в прогоревшей боёвке побежал прочь, хрипло раздирая рот:
- А-а-а-а…
Еле догнали. Сбили с ног. Навалились водными струями и жёстким брезентом.
- Больна-а!.. – Орал, затихая, Вакум.
Война миров споткнулась и заклинилась на разящей кромке вселенской боли одного человека. Раскалённые чёрно-белые тучи, идя на бреющем, заходили на штурмовку взорвавшегося пожарища, расстреливая потоки лавы косыми очередями ливня.
Изнутри и вокруг полуразвороченной взрывом цистерны шипящей стеной встала солнечная плазма, остервенело перегрызая контратакующие её пенные и водные клинки.
КОЗЛОВ лежал с обожжёнными руками в бойцовской кабине первого хода и, не переставая, стучал зубами. Чекмарёв срывающимся голосом вызывал по рации «Скорую». К машине поднесли мокрого, обгорелого и неподвижного Вакума. Из пустой глазницы сочились чёрные слёзы. Оставшиеся бойцы во главе с начальником караула продолжали биться с наседавшим огнём. Усиление так и не прибыло. Праздничек же. Огонь уже перекидывался на соседние цистерны. Чекмарёв ринулся к рации.
- Севастополь! Я семьсот тридцать седьмой! Я – семьсот тридцать седьмой! Прошу помощи! Прошу помощи! Как меня слышите? Как слышите? Приём…
- Вас слышу, караул! Я – Севастополь! Вас слышу! – Задрожал над полем битвы голос Веры Ивановны. – Держись, третий караул! Держитесь, ребята! Первая и вторая части вышли в полном составе всеми ходами. Держитесь! Держитесь!..
- Д-дер-жим-ся? – Шевельнулись губы-волдыри Вакума.
Чекмарёв взглянул на него, лежащего напряжённым, схваченным пластом, на Козлова, всхлипывающего: «Наташке сообщите!»
- Да держимся-а!!! - Прокричал начкар. – делать-то больше нечего! – И, согнувшись, побежал к остаткам своего караула.
ВНЕЗАПНО наткнулся на путающегося под ногами лейтенанта, тот слонялся с остановившимися от ужаса глазами. Схватил его за праздничный, но подгоревший китель:
- Теперь ты нам нефтебазу вот так объехал, опер?! Запомни: фамилия моего спасшегося бойца Козлов, а ты просто козёл!
Пробегавший мимо с новым стволом взамен лопнувшего безответный тихоня Филиппыч подскочил и тоже схватил опера за пуговицу:
- Я же всё обесточил давно! Хрена ты включал?! Рубильника никогда не видел?! У меня мерин старый лучше соображает. Тебе дай в руки хрен стеклянный, так и ты и хрен разобьёшь и руки порежешь!