Караул! Двадцать лет спустя.
Караул! Двадцать лет спустя
Ч а с т ь ч е т в ё р т а я
ОГОНЬ всегда сражается с жизнью. И наоборот. Две несовместимые стихии всегда находятся между собой в состоянии войны.
Мира заключать ни одна из сторон не хочет, никогда не будет, да и просто не сможет по самой сути своей.
ОДИН ГЛАЗ Вакуму врачи всё же спасли. Но на лице остались шрамы от сильнейших ожогов. Пришлось Ивану Тимофеевичу бороду отпускать, чтобы люди, а главное жинка, не шарахались. Недостающий глаз, но стеклянный, вставил. Теперь иногда изображает из себя Терминатора, в шутку попугивая подрастающих внучат.
Никогда не унывающего здоровяка из пожарной части комиссовали, отправили на инвалидную пенсию. На жизнь кроме неё оставалась одна пасека на 30 уликов, ржавые «Запорожцы», преданная жена да четверо сыновей-богатырей. Этот тыл по жизни оказался самым надёжным, поистине несокрушимым. Всегда вытянет и всегда спасёт. Правда, жена в периоды редких супружеских разногласий продолжала пилить бравого Вакума за то, что он когда-то так круто в пожарке подзаработал, что глаза лишился. А пенсия... да что она теперь значит?!
Наградили Вакума Богданова медалькой «За отвагу на пожаре». Так и не появившийся тогда начальник части Кузнецов получил за подвиг своих подопечных Орден Почёта третьей степени. Какой объект объезжал тогда, может и сам слишком уж поправил своё здоровьичко на роковой тот праздничек - так никому и не сказал, не признался.
Начкар Чекмарёв за непосредственное управление боем принял благодарность от Кузнецова перед строем на разводе караулов. С занесением в трудовую книжку. И премию в 50 рублей. На сугрев души.Те тугрики давно закончились, а душа осталась.
Водитель-напарник Петрович ещё несколько лет водил запасный, второй ход профессиональной пожарной части номер три.
СТУДЕНТЫ позаканчивали свои вузы и теперь трудились кто где. Валерий Иванович Козлов заправлял большим овцесовхозом, что значит не растрынькать свою молодость на биллиарды и пойло. Армия и гражданка тогда ещё в полной мере потребляли шерсть. Она шла буквально влёт и посему спрос казался тогда неиссякаемым. С переходом на синтетику все разом обеднели, шерсть стала никому не нужна и многие профильные хозяйства быстро пришли в упадок. Золотой век повсюду имеет свойство заканчиваться. Пришлось уходить в фермеры и выпрашивать губернаторский грант, иначе не подняться.
Михал Андреевич Черняев оказался очень даже неплохим стоматологом. Отчасти даже богатеньким буратинкой. Фарфоровые коронки протезировались им очень качественно, можно сказать с профессиональной закваской, полученной в профессиональной части. Отбою не было от желающих попасть к этому специалисту. Долгое время. Его персональная золотая жила с переходом на новые композитные материалы, правда, немного оскудела, но на жизнь Черняеву всё равно хватало с лихвой. Наконец совсем выбился в люди. Принялся заведовать отделением. Получил сертификат врача высшей категории. Повесил в стеклянной рамочке на стенку, чтоб, значит, все знали, с кем имеют дело.