ТЕПЕРЬ лафеты с боевых ходов бойцы не снимают, надрываясь, не таскают вручную поближе к огню или к толпе, подозрительно волнующейся, не проспали ли пожарники беду, взяли ли они с собой воду ("Какое ваше дело?!"). В наше время караулы практически не морочатся с разветвлениями магистральных линий, перестыковкой пено- и газогенераторов. С переподключением бортовых резервуаров пено- и газообразователей. Сейчас куда более мощные лафетные пушки крепятся стационарно сверху боевой машины, наподобие огнестрельной пушки на БМП или БТР. Командиры отделений или наиболее натасканные, вымуштрованные номера через специальный люк, а то и дистанционно изнутри, ведут прицельную пальбу водяной или пенной струёй не только по возгораниям тяжёлой степени сложности, но и прежде всего по демонстрантам, по людям.
Так вторая, формально не явная, ипостась пожарной охраны получила новый импульс развития своего исконного предназначения: разгонять и деморализовывать людей в местах их непозволительной концентрации. Человека, попавшего на близкой дистанции под лафетный удар из стационарного супер-водомёта, практически гаубицы, бывает, подбрасывает в воздух. Его волочит и несёт, словно при смерче или урагане. Так что человечек тот сразу забывает, зачем он вообще сегодня выпал на площадь. Может за хлебом пошёл?! А пожарники уже припечатали на шашлык!
ОДИН ИЗ ПРОФЕССИОНАЛОВ таки уцелел в фантасмагории всеобщей милитаризации. Разумеется, тот самый, на кого никогда не подумаешь.
Третий номер третьего караула третьей профессионалки Пётр Филиппович Сапелкин, давешний конюх из пригородного, до поры до времени безответный и скромный тихоня тоже военизировался, хотя и считался уже перестарком. Тем не менее получил сержанта. На пожарах по-прежнему чётко отвечал за электробезопасность объектов вызова. С самым главным в его жизни… с тем, что являлось его естественным продолжением… как ни странно тоже не произошло никакой заминки. С привычкой повсюду, с поводом и без, умудряться засыпать на ходу. Всегда находиться в стадии как бы поверхностного сна.
ДАЖЕ С ТАКОЙ ЗАГОГУЛИНОЙ пытливый народный ум отлично справился. Бывших конюхов ведь не бывает! Филиппыч уже и при погонах и немыслимо ускорившемся новом образе жизни и службы – всё равно изловчился регулярно терять сознание даже здесь и сейчас. Правда, свою неразлучную подушку ему приходилось носить с собою лишь в душе. Этот ключевой образ бытия, став как и всё вокруг чисто виртуальным, ни в коей мере не потерял значение его настоящей путеводной звезды. Социальной направленности и актуальности. Если выразиться совсем уж точно.
САПЕЛКИН приноровился спать стоя, с широко открытыми глазами. Даже в момент отключения разнообразных рубильников электроснабжения больших объектов, его сознание так и не включалось. Он мог даже маршировать, помогать водителям ставить красных автомонстров на гидрант или водоём. Он всё равно продолжал при этом видеть сны, куда более привлекательные и значимые для его сверхтонкой душевной организации, чем вот эта вся бодяга вокруг.
БОЛЬШЕ ТОГО, он и обучил своей прогрессивной методике сначала сокараульников, а потом и всю часть, уже ставшей целиком военизированной. Так что и за себя у него это дело срабатывало и за того парня! Похоже, что уже и за всю страну.
Внешне как будто ничего не изменилось. Пожарные в погонах вроде всё продолжали проделывать в строгом соответствии со служебными требованиями, уставом внутренней службы, а также по всем нормативам и должностным инструкциям. Успехов каких-то достигают. На самом же деле внешний мир уже проносился сквозь них практически беспрепятственно, никак ничего внутри не затрагивая. Каждое боевое дежурство стало для служивых чем-то вроде спасительного выхода в параллельное измерение, где никто никого никогда не гоняет, не дрючит, и где можно вполне замечательно существовать. В то же самое время в мире этом они могут уже гореть на адовом огне где-нибудь на краю взорвавшейся цистерны. Получать орденские кресты и медальки. Наконец, сдавать зачёты, маршировать. Но это всё уже от лукавого.
БЫВАЛО на боевом разводе пройдёшь мимо построившихся суровых караулов, пощёлкаешь пальцами перед глазами бойцов и офицеров, отлично экипированных, вымуштрованных и пронумерованных – никто и не сморгнёт даже. Ни одна линза не запотеет! Идеал тысячелетней селекции! Отстранённое сознание на потоке – главный национальный проект. Даже война с родной Украиной - как бы во сне. Паршивом, гнусном, когда хочется проснуться от кровавого наваждения, а всё никак.
Когда сам дьявол затягивает всех проспавших свою жизнь и страну в огненную преисподнюю.
Единственное, с чем старослужащий сержант Филиппыч так и не смог смириться в сильно изменившемся мире, где приходится спать на ходу, а то и на бегу, так это то, что теперь на пожарах сбегающихся зрителей уже невозможно назвать по старинке зеваками.
Во-первых, никто уже не зевает, глядя на великолепную, слаженную как шикарный механизм, работу боевых расчётов.
Это зрелище бывает похлеще иного боя на фронте.
Во-вторых, никто уже не называет бойцов в пожарных робах и при военной амуниции старым, весёлым и родовым словом «пожарники».
Всё больше предпочитают современную тупую муть вроде «огнеборцы», «солдаты огненного фронта». Аж, тошнит, право слово.
Надо ж было так испохабить древнюю профессию!
Наконец третий, главный изъян современности с точки зрения Филиппыча. Возмущает больше всего. Никто уже не кричит весело возле пожаров при виде подъезжающих караулов: «О! Пожарнички приехали! Проснулись! Воду взяли?»
Воду-то ладно, могли как-нибудь и не взять. Но почему «проснулись»?! Никто покамест не просыпался! Покажите такого!