Орал так, как будто стряслось нечто ужасное. Словно рвали его на части.
И вот уже оставлены биллиард, генетика наружных паразитов, проверка пивного литража, по 22 копейки за литр. Когда так истошно кричат «караул!», это ж вроде как всегда серьёзно. Всё-всё должно было показаться лишним в данную конкретную минуту. Тем не менее, бойцы совсем не спеша потянулись на зов тоскующего начкара. Потому как давно учёные были. Знали наверняка, что спасать никого на самом деле не надо будет. И не пожар горит. Никто не тонет. Никого разгонять не надо с площадей да улиц. Так что всё нормалёк пока что.
ТАК И ЕСТЬ. Чекмарёв, вправив пустые карманы внутрь, иноходью стреноженного мустанга измерял периметр командирской рубки, не иначе приватизировать собирался. Был спокоен, агрессивен и недвусмыслен.
- Экстренное совещание! – Человечьим голосом возгласил он первым появившимся подчинённым. – Это не учения.
- Да поняли уже. – Ухмыльнулись студенты.
Дождавшись поголовной явки – последним пришёл конюх Филиппыч с подушкой и Богданов с ведром издыхающей пены – начальник караула эффектно выложил на стол измятый рубль, присел и на всякий случай придвинулся к принесённому пиву.
- Ну! К празднику! – Повелительно молвил отец-командир.
- Не гоношись, Василич! – Приставил ведро к себе Вакум. – Рубль в принципе и я могу дать, хоть и нелишний совсем, а пиво тебе ещё заработать надо. Ишь, фофан, сходу пристроился!
- Тс-с. Вера услышит. Ты что, дармовое пиво для друзей-товарищёв жалеешь? Смотри у меня… Ладно, гони рупь.
- Не ж-жалко, - дёрнул плечом Иван Тимофеевич. – Т-только по-моему не стоит. Вдруг т-тревога или опер п-подвалит? Ничего себе удовольствие п-получится за целковый! И потом кузнечик наш, только что, на разводе, п-предупреждал на этот счёт особо. З-забыл?! С-скинут тебя с начкара, ей бо… А-а то и вовсе т-турнут из части! Нас доведёшь до к-кондиции – и к-караул за компашку!.. О то и будет нам ка-караул по полной форме. По д-дружбе говорю, Ваня, остановись!
- Ладно тебе! За себя думай. Как бы снова штаны не посеять и натрезвянку, когда этот салажонок-опер подвалит… Давайте, остальные, неча его слухать. Чё мнётесь? Кузнецов завсегда грозится, на всякий случай. Работа у него такая. Ты как, Петрович?
- Мабуть не стоит, Василич? – Солидно ответствовал начальнику рассудительный Петрович. – Ну его к бису, твой выпивон. Пиво ж есть. Тоби хватит, коли так неможется. И то чуток… Иде ты, на боевом дежурстве али в кабаке?!
- Ну-ну, - стушевался Чекмарёв. – Вакум ить не даёт, зараза, жмот несчастный.
- Уговорил, д-дам, - милостиво согласился Богданов. – Так и б-быть, под процент… А то рубль, рубль… его ещё з-заработай, шоб д-давиться-то!
- Видите, Иван Васильевич, - съехидничал Козлов, - какой он добрый? Так что, может, действительно не будем, а? Сойдёмся на пивке? Тоже ведь неплохо.
- Цыть, молодой! Не лезь к дядям! Без тебя соображаем, шо к чему! – Повёл на него очами Чекмарёв, оглядел безучастный к его судьбе караул и, сникнув, вздохнул, - Лады… Согласен! – И забрал свой рубль. - Пойдём?
- Вперёд! Лишь бы Вера не успела бомбануть по ходу дела!
ПОВЕСЕЛЕВШЕЙ командой бойцы третьего караула отправились на кухню. Уселись за стол, разлили в стаканы пиво и принялись уничтожать приготовленный Петровичем праздничный завтрак.
Вдали тут же послышался чуткий кашель Веры Ивановны. Вскоре и она сама, лёгкая на помин, вплыла на кухню, чуть ли не на помеле, как всегда в маске и шарфиках, подозрительно косясь на притихшее застолье с моментально исчезнувшими стаканами.
- А чего это вы так шумите? – Немигающе уставилась она на Богданова, безошибочно вычислив заглавного банкомёта.
- Д-да ничо, - засуетился Вакум, бодренько улыбаясь. – В-вот… к-кушаем. Едим, то ись.
ВЕРА ИВАНОВНА, постояв чуть, бросила в мусорную корзину бумажку, понюхала пахнущий пивом воздух и в недоверчивом раздумье отбрела назад, к телефонам.
- Ну всё, - зашипел Иван Тимофеевич. – Я ж предупреждал. Влипли! У-унюхала, кобра! Кр-ранты теперь всем!
- Уже? – Деловито осведомился Петрович, жуя. - Что-то быстро сегодня. Не успели начать.
- Не трусь, Вакум, - Чекмарёв самоуверенно улыбался. – Не врубилась она в это дело. Точно! Я говорю! У неё нос заложен. Сам видел, как эта мумия сморкалась в свои бинты.
- Как же?! Т-ты ж д-дыхнёшь, з-закусывать можно. – Убивался Богданов. – Хучь бы отвернулся. В-вот и грю – заметила всё что надо змеищща наша. Просекла твои мысли ещё из диспетчерской. Це ж баба. Они на этом змейском ремесле смальства натасканы… Точняк з-заложит! А Кузнечик наш, тот чуть что – и в раколовку. Сам знаешь.
- Ох и сачок ты, Вакум!.. В общем, кончайте тут шурду-бурду гонять, убирайте со стола. Пошли от греха подальше. Шарики, что ль, покатаим. – Распорядился всё же струхнувший Чекмарёв.