Генерал побарабанил пальцами по столу, о чем‑то напряжённо раздумывая, испытующе посмотрел на Павла и, видимо все‑таки приняв решение, сказал:
— Генная инженерия после двадцать первого века сделала очень большой шаг вперёд. Ошибки подобные тем, что совершили китайские учёные, сегодня попросту невозможны. В то же время, на территории Земного Содружества мы можем заниматься только теоретическими изысканиями. Но, даже если бы сегодня этот вопрос был законодательно разрешён, что‑либо предпринимать все равно было бы уже поздно.
Довлатов, до того бывший серьёзным, показательно улыбнулся и стал разливать водку по хрустальным стаканчикам.
«Н–да, действительно интриган высочайшего уровня» — подумал Павел, изображая высокий интерес. Но никак не к рассуждениям генерала, а к великолепной, надо признать, водке из метрополии. Проявлять заинтересованность в будущих предложениях большого начальника — в том, что они последуют в ближайшее время, у майора Затонова не было ни малейших сомнений — было ещё рано.
В этот раз выпили за мужественных пилотов, не за страх, а за совесть отражающих удары коварного врага.
«За совесть? Скорее за бабки, за очень большие бабки, которыми, пусть и ненадолго, заманивают пилотов на фронт, — проскочило в голове у Павла. — Земляне, увы, давно не имеют нормальной жизнеутверждающей идеи, ради которой нужно защищать цивилизацию. Меркантилизм — это явно не то, из‑за чего стоит сражаться до последней капли крови».
Довлатов после опрокидывания стопки характерно хекнул, закусил хрустящими малосольными огурчиками и ещё раз вопросительно посмотрел на командира базы. Коварский немедленно кивнул, указывая на Павла:
— Он лучший! Гарантированно прорвётся и сделает все как надо.
Довлатов согласно хмыкнул и начал объяснения с вопроса:
— Что ты знаешь о Наташке?
— У меня таких не было. Все больше Машки и Гальки попадались, — специально плоско пошутил Затонов. Ну не говорить же, что он знает об этой загадочно исчезнувшей со всех лоций планете несколько больше положенного. Впрочем, почти наверняка именно сейчас Павел узнает все.
— Кончай острить майор, — неожиданно совершенно трезвым голосом потребовал генерал. — Шутки кончились.
Командующий помолчал немного, наблюдая как Затонов убирает улыбку с лица, и продолжил:
— Яйцеголовые придумали одну штуку. Замутили проект ещё двадцать три года назад. Обозвали его в соответствии с назначением, конечно же «Феникс». Ничего лучшего, чтобы хоть как‑то закамуфлировать цели проекта, эти идиоты, увы, не придумали.
— Что за проект? — меланхолично поинтересовался майор.
Меланхоличным Затонов только выглядел. На самом деле внутренне он был довольно‑таки напряжён. Был когда‑то у Павла друг — Мишка Гольдберг. Жили они в соседних коттеджах, на пару гоняли мяч по футбольному полю с другими пацанами, учились в одном классе начальной школы. Он‑то, кстати сказать, своим огромным интересом к космонавтике и самого Пашку сгоношил на поступление в лётное училище. Интерес этот родился совсем не на пустом месте. Потому что отец Михаила, подполковник ВКСС Александр Гольдберг пропал в какой‑то жутко засекреченной экспедиции к этой самой таинственной Наташке. Конечно, тогда в детстве мальчишки об этой планете ничего не знали. Но однажды Мишка услышал от грустящей по его отцу матери странную фразу:
— Обещал сувениры от Наташки привести, а сам к ней переметнулся.
Пятнадцатилетний парень, ничего не понявший, конечно же, спросил:
— Ма–ам, какая Наташка? Папа же в космосе пропал?
— Саша говорил, что так планета называется, куда он летит. Где‑то очень далеко, на самом краю исследованного пространства.