Они с Пашкой тогда перерыли всю сеть в поисках загадочной планеты. Но, как ни старались, ничего не нашли — звёздные карты во все времена, ещё с двадцать третьего века, когда было противостояние между первой шагнувшей в глубокий космос Россией с остальным миром, считались национальным достоянием и выкладке в свободный доступ не подлежали. Но парни не унывали — поступят в училище, сами станут офицерами Военно–космических сил Солнечной и вот тогда‑то наверняка выяснят все об этой Наташке. У Мишки поступление чуть не сорвалось — не укладывался в эргономические нормы высокий — метр восемьдесят семь — шестнадцатилетний подросток. Медики лишних два сантиметра сыну боевого подполковника простили. Но офицером курсант Михаил Гольдберг, увы, так и не стал — погиб при выполнение одного из учебных заданий. Не выдержала старая тренировочная машина запредельных перегрузок — лопнувший шланг вызвал пожар в одной из систем. Вспышка, рванувший реактор… Потом и хоронить‑то было нечего.
Много лет спустя Павел, будучи уже командиром эскадрильи и имея довольно высокий допуск к секретной информации, упоминание в старых документах о загадочной Наташке все‑таки нашёл. Но в современных лоциях она отсутствовала. Громадный сектор космоса с близкими координатами почти четверть века назад был поглощён не менее загадочной аномалией — три звезды внутри неё сияли как сверхновые. Сама аномалия уже была недоступна — находилась в глубоком тылу генаев. И теперь, похоже, Затонову самому предстоит отправиться к Наташке. Иначе нахрена пятизвездочный генерал Довлатов глушит водку и распинается перед каким‑то майором?
Командующий сделал вид, что не услышал вопроса Павла о назначении проекта.
— Итак, Наташка — землеподобная планета с довольно близкими к нашей родине характеристиками, за исключением возраста. Вообще солнечная система примерно такого же класса, только значительно моложе. Но есть одно существенное отличие — аномалия. Вблизи неё, как выяснилось при автоматической обработке исследовательской информации в записях бортовых сканеров уже после возвращения пилота, открывшего планеты в системе, незначительно ускоряется время.
— Как это? — майор настолько удивился, что перебил генерала.
— Как? У меня такое ощущение, что яйцеголовые этого сами не понимают. Во всяком случае внятно объяснить эффект они не смогли. Но вот ускорить в десятки миллионов раз действие аномалии и прилично увеличить радиус действия у третьей научной экспедиции все‑таки получилось.
— В десятки миллионов раз? — в этот раз Павел большое начальство не перебивал, а воспользовался паузой в словах Довлатова.
— Зришь в корень, — милостиво кивнул генерал. — Эффект самозатухающий, сейчас ускорение времени до миллиона уже немного не дотягивает. Через какое‑то время там все вернётся в норму. Не скоро ещё — на наш век этого ускорения вполне хватит. Но вот в чью‑то излишне умную голову стукнула мысль воспользоваться ситуацией для интенсификации научного прогресса. То есть развернуть на Наташке несколько институтов и заодно выращивать там кадры для космофлота. Впрочем, первая часть проекта провалилась почти сразу по их же собственной глупости. Кто‑то из умников догадался захватить с собой стандартный комплекс терраформирования. Ну, они там и поразвлеклись, переделывая планету на свой вкус. С одной стороны постарались максимально близко приблизить её параметры к земным, с другой — обустроить так, чтобы Наташка наилучшим образом подходила под первые прикидки уже задуманного ими тогда «Феникса». Перестарались идиоты. Они же учёные, то бишь самые умные… — командующий демонстративно горестно вздохнул. — Даже не изволили внимательно прочитать инструкции, приложенные к автоматическому комплексу. Задали массу, силу тяжести, почему‑то чуть большую, чем на Земле, размеры, предпочтительную географию с желательным расположением всех полезных ископаемых, в общем — всю необходимую информацию, включая точную орбиту и наклон оси вращения — и запустили в работу. А сами быстренько сгоняли к выходу из аномалии, где время течёт нормально, и обратно.
Довлатов прервался, поочерёдно чокнулся предупредительно наполненным командиром базы хрустальным стаканчиком с ним, с майором, выпил и, не закусывая, продолжил:
— Когда вернулись, то схватились за голову — уровень радиоактивного излучения на планете превышал все мыслимые нормы. Во всяком случае, долго находится на поверхности, даже в тяжёлом противорадиационном скафандре, было нежелательно. Только обнаружив свой грубейший просчёт — в инструкции на комплекс, оказывается, было чётко прописано, что превышать определённый уровень преобразования континентов нельзя ни в коем случае, так как приводит к резкому увеличению радиоактивного фона — стали чесать репу.