Генерал в очередной раз переглянулся с Коварским и довольно изрёк, не замечая, что повторяется:
— На лету схватываешь, майор. Свобода воли… Об этом генные инженеры корпорации тоже позаботились. Тебе знаком такой термин, как импринтинг?
— Запечатление или импринтинг. От английского imprint — оставлять след, запечатлевать, фиксировать — в этологии и психологии специфическая форма обучения; фиксация в памяти признаков объектов при формировании или коррекции врождённых поведенческих актов, — отбарабанил Павел определение из учебника. На память он никогда не жаловался.
— Правильно, — кивнул Довлатов, — что‑то в этом роде. По сути — привязка ребёнка к одному из родителей или к воспитателю. У новых людей на Наташке эта привязка раз и навсегда будет осуществляться по образцу ментоснимка, заложенного в их геном.
— Но они же очень индивидуальны. У каждого человека своя в чем‑то отличающаяся картина ментополей, никогда не повторяющаяся. В древние времена эту картинку называли аурой. Ментоснимок, вероятно, обозвали бы отпечатком ауры. Хотя не совсем это и импринтинг, ведь воздействие на человека зависеть от возраста практически не будет — как увидел объект с соответствующей аурой, так и будешь фанатично предан ему до конца жизни. И… — до майора вдруг дошло, что это рабство! Основанное на безграничной вере и преданности какому‑то конкретному человеку, чей ментоснимок будет заложен в геном, но все равно — рабство. Против собственного подсознания не попрёшь, против искренней веры бунтовать не получится.
— Ну что замолчал? Договаривай, — настойчиво поторопил генерал.
— Я в этом участвовать не буду, — твёрдо заявил Павел. Ему на все сто уже стало ясно, для чего Довлатов пригласил именно его на пьянку в строго ограниченном составе.
— Будешь, ещё как будешь, — с ласковой улыбкой ответил командующий, глядя Затонову прямо в глаза. И тут же голос генерала стал жёстким: — Первым впереди побежишь! Именно, чтобы предотвратить преступление.
— Как? Каким образом? — после паузы спросил мгновенно успокоившийся майор.
— А вот об этом мы поговорим в следующий раз. И один на один. Не обижайся полковник, — Довлатов повернул голову к командиру базы, — многие знания — многие печали. А сейчас, — генерал опять разлил водку по хрустальным стаканчикам, — выпьем за успех нашего безнадёжного дела.
Н–да, не сказать, что Павел со своим начальством нажрался тогда в стельку, но выпили они под хорошую закуску довольно прилично. До своей каюты пришлось добираться на автопилоте, а утром колоть в вену антидот. Хорошо, вылетов на тот день у Затонова запланировано не было — хрен бы с таким самочувствием медики допустили к полёту.
Глава 3
Все когда‑то бывает первый раз. Во всяком случае, за почти четыре сотни лет со дня основания Джурской академии, слуги занятия в ней ещё не срывали. Сашка оказался первым. Нет, но надо же было до такого додуматься — притащить живого королевского зверя к зданию учебного корпуса! С другой стороны, живьём гепардов до герцогского слуги в одиночку никто никогда ещё не ловил. Бывало иногда, что сдуру кто‑то умудрялся в живую молнию стрелой попасть, но поймать?
Когда собаки зашлись в надрывном лае, и послышались нарастающие возбуждённые крики людей, студиозы немедленно прильнули к окнам. Сквозь маленький проем, затянутый бычьим пузырём, видно было отвратительно. Кирилл полоснул кинжалом, всмотрелся и офигел — Сашка гордо восседал на Занозе, держа в поводу свою низкорослую крестьянскую лошадку. А за ней на волокуше рычал и пытался скалить зубы спутанный огромный пардус, размахивая во все стороны тяжёлым длиннющим хвостом.
В дверях и на лестнице была давка, поэтому когда герцогу удалось выбраться на улицу, спешившийся Сашка уже ругался с прибежавшими городскими стражниками.
— Молчать! — рявкнул Кирилл, оттолкнув одного особо борзого воина, уже пытавшегося выдернуть из ножен меч. Нет, сам герцог особой силой и боевым мастерством не обладал, но вышитые золотом львы на его камзоле говорили о высоком дворянском статусе парня вполне красноречиво.
— Я сказал, всем тихо! — ещё раз привычно властно скомандовал Кирилл и повернулся к слуге: — Как посмел? И зачем? Знаешь ведь, что охота на королевского зверя только дворянам начиная с графского достоинства разрешена.
— Ваше высочество, на сносях она! — кинулся перед хозяином на колени Сашка. Были бы они один на один, друг, конечно, комедию ломать бы не стал, но при свидетелях бухнулся на грязный снег, не раздумывая.