— Самокритичный ты мой знаток женщин, — улыбнулась она, но потом задумалась.
— Не знаю, — начала после паузы рассуждать вслух. — Почему одних любят, а других ненавидят? Кто ж это ведает? Одними инстинктами, заложенными в нас природой, это чувство никак не объяснишь. Просто очень люблю тебя, Пашенька, а вот за что? Нет не знаю… Хотя, — она вдруг вскинулась, — никогда раньше не встречала никого, кто был бы так надёжен как ты. Надёжнее, чем силовая броня. И ещё, есть в тебе что‑то такое… — Сюзанна опять задумалась. — Во, раньше это, кажется, называлось словом «Честь». Сейчас почему‑то все затмило понятие «материальная состоятельность». Кстати, Пашка, зря ты передо мной бравируешь своей циничностью. Ты ею только прикрываешься ото всех. На самом деле ты, Пашенька, в глубине души романтик, — прошептала она и опять поцеловала.
Глава 5
— Все равно, твоё высочество, не понимаю, — упрямству барона Стоджера можно было позавидовать, — за какие‑то полтора месяца до окончания учебного курса самому прекратить обучение и потребовать то же самое ото всех подданных твоего батюшки. Извольте обосновать.
Задумался герцог ненадолго. В надёжности барона сомнений у него не было.
— Сэр Алексий, ты помнишь причину переноса наших тренировок в твои апартаменты? — дождавшись кивка, Кирилл продолжил: — А теперь попробуй представить, что желаниями Создателей у меня было видение — отныне все науки, которые изучают в Джурской академии, относительно малая часть моих знаний.
Особого удовольствия от созерцания смены выражений на лице барона герцог не испытал. Попробовал поставить себя на его место, и улыбаться мгновенно расхотелось.
Сэр Стоджер сел за стол, налил, не испросив разрешения, полную чару дорого наторанского вина — возможно лучшего и самого крепкого в Европе — и выпил несколькими глотками, как воду.
«Силён!» — отметил про себя Кирилл. Он так махнуть точно не смог бы. Хотя и некрепленое, но поллитра при полутора–двух десятках градусов — большего без дистилляции, ещё не открытой на Наташке, не получить — это прилично. Кстати, вернёмся в Сангарию, надо будет небольшой спиртоперегонный заводик соорудить. Во–первых, весьма выгодно. Ну и в качестве оружия массового поражения применить можно. Хотя… нет, негодные средства способны испоганить любую, самую лучшую цель. В данном случае вполне достаточно будет экономического эффекта.
Сэр Алексий испытующе посмотрел на герцога и сказал:
— Все равно нельзя всех наших учеников срывать — слишком многие чужаки задумаются о причинах. И тебе одному возвращаться в Сангарию даже с охраной никак не стоит. Не можно давать врагам герцогства малейшего повода для нахождения истины.
Барон вдруг вскочил на ноги, сделал шаг вперёд, преклонил колено, приложив правую руку к груди, как положено поминать Создателей, и низко склонил голову.
— Встань! Встань немедленно! — тут же потребовал Кирилл. Дождавшись, когда сэр Стоджер поднимется, продолжил: — И запомни один раз и навсегда — я обычный человек, а никакое не воплощение Создателей. Да, именно их волей я получил доступ к знаниям и даже ведаю для чего, но, повторю: я обычный человек.
Сэр Алексий долго смотрел на юношу перед собой, морща свой широкий лоб, и особой веры последним словам мальчишки в глазах у барона не было. Но вот сомневаться в правомочности приказов молодого герцога он теперь точно никогда не будет. А с другой стороны, отныне сэр Стоджер обязан сделать все возможное, чтобы уберечь от ошибок Кирилла Сангарского.
— Ваше высочество, я все же настаиваю. Слишком опасно. Не должно вам сейчас никуда ехать.
Герцог согласился почти сразу. Раньше он просто не сообразил посмотреть с этой точки зрения.
— Но своего слугу отстранить от бессмысленных занятий я все‑таки могу? Скажем, ухаживать за приболевшим хозяином?
— Хочешь и ему открыться? — задумался барон. И сам же ответил на свой вопрос: — Тебе, твоё высочество, решать, — и опять склонил голову. Хорошо хоть, как вассал перед своим сюзереном, а не как ортодокс перед иконой.
Объясниться со слугой оказалось проще. То ли парень в силу относительно юного возраста — шестнадцать лет — был ещё недостаточно закомплексован догматами веры, то ли он слишком давно был со своим хозяином на «ты», воспринимая относительно свободное отношение герцога к богам, но известие о доступе Кирилла к знаниям Создателей Сашка встретил восторженным «Ух ты! Теперь заживём!» и без всякого почтения закидал герцога вопросами. И никак не об источнике осведомлённости друга.