Быстров поклонился, двумя руками принял драгоценный, несмотря на обычный внешний вид, клинок, повернулся и отправился выполнять приказ. Оставшиеся, кроме герцога, боялись поднимать взгляд, уставившись в пол — клятва на этом известном всей ойкумене мече была священна. Не исполнивший её подвергался изгнанию. И, конечно же, обет, объявленный в любом храме Создателей, немедленно станет известен в Баритии.
— Что тебе приказал отец? — спокойно спросил герцог у Михаила.
Брат поднял голову:
— Мы отбивались в дверях его кабинета, когда дед с ещё несколькими воинами ударил гадам в тыл. Порезали их, как свиней, но толку‑то… Мамы уже не было… Никого уже не было, так сказал дед… — Мишка не выдержал и все‑таки заревел. Кирилл прижал голову брата к своей груди и медленно гладил по волосам. Сам он почему‑то расплакаться не смог. В глазах была только злость, была горечь, но не слезы.
Наконец наследный герцог успокоился, отстранился, утёр глаза рукавом, схватил чарку и, молча опрокинув в себя вино, продолжил:
— Отец сунул мне большой кошель с золотом, протянул Святой меч, приказал найти тебя, Кирилл, и принести тебе вассальную клятву. Он тогда, переглянувшись с дедом, сказал, что только ты сможешь покарать Лоусвилла и освободить от его грязных лап Сангарию. Предупредил зачем‑то, чтобы немедленно по встрече без предупреждения принёс тебе вассальную клятву. Неужели подумал, что не выполню, что сам пожелаю правителем стать? — задумчиво протянул Мишка.
«Скорее в моей охоте править сомневался, — хмыкнул про себя Кирилл, — ведь знал отец о моем тогдашнем желании заниматься только наукой», — и поторопил брата:
— Дальше.
— Потом папа открыл потайной ход на стене около карты — я и не знал про него…
Герцог только кивнул. От Кирилла у Владислава Сангарского секретов давно уже не было.
— Послал со мной Микулу и всех воинов, что были в кабинете. Мы еле успели зажечь факелы — уже слышен был грохот каблуков бегущих мечников Баритии, когда стена за нами закрылась, — Михаил вздохнул. — Шли под землёй почти три часа. Выход оказался за Нижним перевалом. Он уже под врагом давно был. Мы завалили камнем вход, но особого смысла не было — ещё, когда шли, в проходе под сапогами вода захлюпала и стала быстро пониматься. Еле успели выскочить. И откуда там вода?
— Отец, наверняка, затопил тайный ход, чтобы вас догнать не смогли. Там специальный рычаг есть, — объяснил Кирилл.
— Потом спрятались в лесу. Обсохнуть надо было, решить, как выбираться из Баритии будем. А ночью услышали, что на перевале снова идёт бой. Сунулись туда… — Мишка посмотрел на Кристиана и потупил глаза. — Граф Ризенштайн… его в замке, когда все началось, не было. Зачем‑то в своё поместье ездил. А там, наверное, узнав о случившемся, и о приказе отца от кого‑то… собрал всех воинов, что сумел найти и пошёл на прорыв. Только четвёртая часть сумела вырваться. Остальные там полегли…
Михаил встал и низко поклонился Кристиану.
А потом… Потом братья остались одни, и Кирилл все‑таки разревелся. Они сидели обнявшись, вспоминали родителей, сестёр с братьями, которых больше уже никогда не увидят. И обоим совершенно не стыдно было своих слез друг перед другом — рядом ведь не было никого. Младший брат ещё рассказал о своих знаниях от Создателей, но в тот момент это было не самым важным.
Двое суток пролетели достаточно быстро — у них обоих был универсальный ускоритель времени — работа. Подполковник с раннего утра по распорядку «Волкодава» и до самой ночи тестировал исправность появлявшегося в доступе во все большем количестве отогревшегося оборудования лунной базы — надо признать, что качественная консервация и глубокая заморозка техники повлияли весьма положительно. Во всяком случае, вся остро необходимая для выполнения основных задач проекта аппаратура своей функциональности не потеряла. Впрочем, так как тестирование шло в автоматическом режиме — требовалось только запустить его, а затем проконтролировать результаты — на подробное ознакомление с документацией проекта времени у Затонова вполне хватало.
Два похожих материка — Павел для простоты обозвал их Европой и Америкой, чтобы в будущем не путаться — предназначались для независимого развития модификантов, что существенно повышало вероятность успешного завершения всего проекта. Что‑нибудь не так пойдёт на одном континенте — не трагедия, на втором получится. Обе линии будут успешны — совсем хорошо! Тот, кто первым вырвется вперёд, или подтянет второго до своего уровня, или тем или иным путём — вплоть до войны — подомнёт конкурента. И уже вместе они начнут покорять космос. Впрочем, контакт между материками был возможен только на достаточно высоком уровне технологического развития — мировой океан был очень бурным, и преодолеть его на деревянных судёнышках было теоретически невозможно. С радиосвязью на Наташке тоже были большие проблемы — из‑за высокого радиоактивного фона и практически непрерывных грозовых фронтов с молниями уровень помех зашкаливал.