— Только основы анатомии и способы оказания первой помощи, — смущённо признался Павел.
— Неуч, — с язвительной улыбкой резюмировала Сюзанна и продолжила:
— В общем, у плода формируются и растут только необходимые для раннего периода жизни органы — нервная и кровеносная системы, лёгкие, пищеварительный тракт, ну и зачатки все той же репродуктивной системы. А вот конечностей и большинства органов, которые у землян появляются уже на первых неделях развития эмбриона, у модификантов до рождения нет вообще. Так же, как и костей — одни хрящи и ничего более. Срок беременности всего неполных четыре месяца. Масса плода — триста–четыреста граммов.
— И будут выживать? — удивился Павел.
— Природа отрабатывала репродуктивную систему на животных. А человек все‑таки существо разумное. Расчёты генных инженеров показывают практически стопроцентную выживаемость при правильном аккуратном уходе за ребёнком.
— Ни фига себе, — подполковник озадаченно почесал затылок. А потом вдруг заявил: — Ну их, этих недоносков. А как ещё можно назвать четырехмесячных? Устал я от этих модификантов. Сюзи, тебе не кажется, что давно пора устроить выходной? Жилые помещения базы наконец‑то разморозились. Пойдём переселяться на Олимп.
— Олимп? — переспросила удивлённая девушка.
— А я разве раньше не говорил? — Павел хмыкнул. — Учёные умники так луну Наташки обозвали — мол, на планете люди, а с Олимпа боги за своими созданиями наблюдают.
Сюзанна кивнула, без единого слова подхватилась, накинула со спины шлем, загерметизировала комбинезон и, дождавшись, когда Павел тоже защитится от пустоты, сама включила откачку воздуха в «Волкодаве». Они проскочили в шлюз базы, сбросили пустотные комбинезоны во входном отсеке, спустились на жилой уровень и пошли искать обозначенную на схеме сауну, по пути скидывая белье. Задержались они там недолго, потому что рядом оказалась парилка настоящей русской бани с уже синтезированным автоматикой квасом в деревянной бадейке. У кого‑то из проектировщиков базы, надо признать, был неплохой вкус. Вот там они задержались надолго. Потом распаренные, чистые до скрипа кожи, добрели до ближайшей жилой каюты, усталые ухнули на шёлковые простыни и долго–долго просто лежали, глядя друг на друга. Так и заснули в махровых халатах, держась за руки. Утром Павел соорудил на большой сковородке глазунью — то, что яйцам было полмиллиона лет, их совершенно не волновало. С ума сойти — кофе они пили, по выражению подполковника «Как белые люди», устроившись в креслах за низеньким столиком! А потом Сюзанна первая вдруг вспомнила об обещанной Затонову компенсации. Инициативу девушки он поддержал со всем возможным воодушевлением…
Приглашение на срочную аудиенцию привёз лично капитан дворцовой стражи уже на рассвете следующего дня. Успели привести себя в порядок, перехватить свежим пирогом с зайчатиной, глотнуть крепкого кофе и направились во дворец. Капитан, козыряя на каждом посту, провёл герцогов в приёмную рабочих апартаментов монарха. Кирилл привычно рукой указал Зверюге на нишу и приказал:
— Место!
Гепард, недовольно фыркнув, сел на задние лапы и, обернув их хвостом, застыл, как статуя.
— Вы, ваши высочества, можете пройти вместе с королевским зверем, — подсказал слуга в раззолоченной ливрее, низко склоняясь перед герцогами.
Кирилл хмыкнул про себя — подобное разрешение в соответствии с этикетом являлось знаком уважения — хлопнул ладонью по бедру — довольная кошка взметнулась в прыжке и оказалась на полшага справа сзади — и вошёл в распахнувшиеся двери королевского кабинета.
Приветствие монарху оказалось сорвано — Зверюга, чуть не сбив хозяина, немедленно рванул вперёд и влево, где на большом ковре разлеглась крупная уже немолодая самка королевского зверя. Со Степанидой он был знаком давно, не раз встречаясь с ней на прогулках. Кошка высоко подняла переднюю лапу, и Зверюга забился под неё, как маленький котёнок, довольно умащиваясь под опустившейся лапой.
— Здравствуйте, господа, — вынужден был начать Натан Джурский первым, не обратив внимания на небольшое недоразумение.
— Ваше величество, — склонили головы герцоги.
Затем Кирилл представил королю старшего брата.
— Я глубоко возмущён вероломством этого Лоусвилла, — монарх впервые в чьём‑либо присутствии не назвал короля Баритии в соответствии с дворянским званием. — Натуральное свинство, иначе не сказать. И как его земля носит? Я глубоко скорблю, ваши высочества, — король склонил голову, — и очень сочувствую вашему горю…