— Через три тысячи лет? — скептически переспросил подполковник. — И все время в дежурном режиме? Нет, столько системы станции при любом резервировании никак не выдержат — скиснут значительно раньше из‑за диффузионной деградации. Если, конечно, управляющие компьютеры заново не заморозят боевую станцию. В этом случае модификантам она тоже не страшна — оставим им здесь на луне предупреждение. Успеют расколошматить до выхода на боевой режим. Но даже если каким‑то чудом станция все‑таки окажется в боеготовности, то расстрелять её нормальному флоту особой проблемы не составит. Все у народа Наташки теперь получится — я в этом уверен. Давай моя хорошая спать — завтра будет трудный день.
Она тоже поверила. По–хозяйски закинула на мужчину ногу и заснула…
— Твоё высочество хочет мне сообщить что‑то важное? — голос сэра Алексия был, как обычно, совершенно спокоен.
День выдался достаточно тяжёлый. С утра Кирилл принимал под свою руку джурских дворян. На удивление, подавляющее большинство захотело стать вассалами Сангарии навсегда. Только восемь человек из ста девятнадцати принесли присягу сроком на один год. Затем до самого обеда формировали подразделения и назначали командиров. Потом была суматоха переустройства лагеря в соответствии со штатами. А после ужина герцог вызвал полковника и пригласил его на верховую прогулку.
— Да, барон, — а вот в герцоге спокойствия не чувствовалось. Уверенность — да, но никак не спокойствие. — Я хочу запретить рабство в Сангарии.
Сэр Стоджер удивился. Удивился настолько, что забыл, как положено обращаться к своему сюзерену:
— Кирилл, зачем тебе это надо? Даже если нам удастся отвоевать Сангарию…
— Не если, а когда! — убеждённо перебил полковника герцог. На грубейшее нарушение этикета он внимания не обратил.
Барон придержал коня, задумчиво посмотрел на юношу и продолжил:
— Мы вернём Сангарию, но на наше герцогство ополчится все дворянство Европы, причём под руководством всех королей и императоров ойкумены.
— Плевать! — немедленно ответил Кирилл. — Зато те, кого сейчас называют чернью, побегут со всего континента к нам, чтобы влиться в ряды защитников нашего маленького герцогства.
— Толку‑то от простых крестьян… — с явным сомнением протянул сэр Стоджер.
«Опять двадцать пять!» — выругался про себя герцог. Менталитет средневекового барончика с Земли. И что с этим делать? Но ведь кругозор зависит от объёма знаний. Увы, не совсем естественных наук. Попробовать объяснить с точки зрения экономики? То есть, как свобода смердов отразится на кармане дворянина?
— Не скажи, барон, не скажи. Если людей хотя бы немного обучить, дать им оружие и нормальных командиров, то мы получим даже на первом этапе вполне боеспособную армию. А ведь побегут к нам семьями и поодиночке со всей Европы. И не забывай — у нас теперь будут совершенно другие тактика и стратегия.
Сэр Алексий задумался. Что‑то толковое в словах герцога, конечно, было, но так вот сразу, только получив власть, ломать порядок, сложившийся испокон веку?
— Мало того, что от тебя, твоё высочество, — барон уже немного пришёл в себя и обратился к Кириллу в соответствии с его титулом, — отвернутся другие государства, но как ты сумеешь убедить в необходимости этого своих дворян, из которых сейчас в основном и состоит наше маленькое войско?
— Сколько у тебя деревень, сэр Стоджер? — вопросом на вопрос ответил герцог.
— Вы же знаете, ваше высочество, всего две, — с готовностью ответил полковник.
— А свободные землепашцы на твоих землях есть? — продолжил допытываться Кирилл.
— Как не быть, твоё высочество. Отслужившим своё стражникам чем‑то ведь заниматься надо? Восемь семей арендаторов в баронстве до нападения сволочи Лоусвилла числилось.
— Ни разу не прикидывал, кто тебе, сэр Алексий, больше прибыли приносил? Если посчитать на одну семью?
Вот теперь барон задумался значительно дольше, упёршись взглядом в холку своего коня. Потом поднял голову и посмотрел герцогу в глаза:
— Почему же во всех остальных государствах крестьян не освобождают? Вольные‑то работают не в пример лучше.
— А не выгодно это дворянам–землевладельцам. Сам подумай, для чего мужикам платить своему господину, если свободных земель вокруг полным полно? Зачем отдавать половину урожая дворянину, если достаточно отдать десятину государеву сборщику налогов, отложить себе на пропитание и семенной фонд для следующего года, а остальное продать? Потому‑то везде, кроме Сангарии, бароны со своими дружинами нападают на свободных землепашцев соседних стран и уводят их в полон. Поэтому и разбойников не особо изничтожают на своих территориях, ибо они, как волки в лесах, всех одиночек немедленно к ногтю прибирают, и обкладывают данью во много раз больше дворянина.