– Они не так глупы, как думают некоторые при дворе. Их интересует все, что происходит у нас. Особенно теперь. Думаю, сгодимся и мы для чего-нибудь, – генерал взглянул на Джан Ву и загадочно улыбнулся.
– Прости, да цзян, все время хочу спросить тебя. Для чего ты взял с собой этого? – кивнув на повозку, задал вопрос Джан Ву.
– А, ты о Ту Доу, – догадливо произнес генерал. – Всему свое время. Одно могу тебе сказать – он-то и поможет нам в чужой земле. Очень надеюсь на это.
– Гончар поможет нам? – удивился Джан Ву.
– Потерпи немного. Вот встретимся с сюнну, и сам тогда все поймешь, – успокоил его генерал. – Я все тебе потом объясню.
К вечеру они остановились на ночлег, выбрав место в одном из не очень глубоких оврагов с ровным дном. Запалив костер, установив шатры, растопив снег в котле, сварив еду, насытившись, они улеглись спать.
Глава третья
Огромная бескрайняя равнина сплошь была покрыта холмами и увалами, от самых оснований до округлых вершин заросших кустарниками, между ними в низинах широких просторных распадков, причудливо извиваясь, тянулось в разные стороны множество глубоких оврагов. Местами над ней возвышались хребты, у подножий которых виднелись оголенные от листвы островки рощ. Легкий неустойчивый снежный покров, сдуваемый с вершин ветрами, держался клочками на серых днищах расщелин.
Генерал сошел с коня и стал внимательно осматривать местность. Джан Ву подошел к нему.
– Там, за этой равниной находится песчаное море, – указав рукой на север, произнес генерал. – Земля, где обитают сюнну.
Джан Ву смотрел на равнину, понимая, что им придется продвигаться по ней еще много дней.
– Этот сезон дасюе, больших снегов, как и следующие за ним три сезона – дунчжи, зимнего солнцестояния, сяохань, малых холодов, и дахань, больших холодов, нам придется переждать на ее дальней окраине. Зимой в песчаном море почти нет жизни. Туда мы тронемся лишь с наступлением сезона личунь, начала весны, – задумчиво произнес генерал.
Воздух заметно похолодел, предвещая скорое выпадение большого снега. Генерал со своими людьми медленно продвигался по равнине, зачастую выходя на непроходимые участки, возвращаясь и начиная движение по другому пути. Лао Кэ шел впереди. Он часто в одиночку отдалялся, исследуя местность, затем либо возвращался, либо подавал свистом сигнал к движению за ним. Всюду на их пути попадалось множество естественных преград в виде глубоких оврагов с отвесными краями, крутых холмов и непреодолимых хребтов. На второй день они окончательно встали. С повозкой дальше уже нельзя было идти. Плотной пеленой повалил снег, сокращая видимость до нескольких шагов.
Лао Кэ вдруг появился из завесы перед генералом. Ворот его халата был натянут на голову. Он молча склонился и показал рукой в сторону, указывая направление, куда им следовало идти. Генерал понял, что он нашел какое-то укрытие и, подав голос для остальных, двинулся за ним. Вскоре они оказались на площадке под скальным выступом с небольшим углублением внутри. Здесь было немного темнее, но снег сюда уже не попадал. Повозка не вмещалась под навес и осталась снаружи. Лао Кэ первым стал выгружать из нее все вещи. Ему на помощь поспешили Джан Ву и Ту Доу. Повозка быстро опустела. Генерал, заметив, что Лао Кэ замешкался возле нее, подошел к нему вплотную и увидел, как он приподнял край камышового настила на днище и из углубления в нем стал вытаскивать какие-то кожаные мешки. Одни из них были небольшими, но увесистыми, другие были слегка удлиненными, но тяжелыми, а последние были узкими, вдвое длиннее предыдущих, но легкими. Бережно взяв часть из них, Лао Кэ понес их под навес, где Джан Ву уже запалил факелы, а Ту Доу раскладывал шкуры. Генерал помог ему, взяв оставшиеся мешки. Положив их в дальний угол, Лао Кэ вернулся к повозке, выпряг лошадь и завел ее под навес, затем он посмотрел на генерала и перевел взгляд в сторону повозки. Генерал все понял и одобрительно кивнул. Лао Кэ, коснувшись рукой Ту Доу, повел его к повозке и через некоторое время Ту Доу, а следом за ним и Лао Кэ вкатили под навес два колеса. Прошло еще немного времени, и уже вся повозка, но в разобранном виде, громоздилась здесь же, под навесом. Вскоре из ее обломков запылал костер. Лао Кэ всю дорогу старался экономить запасы пшена чумизы, но они убывали с каждым днем, и их оставалось все меньше и меньше. Вот и теперь он аккуратно набрал из мешка чашу пшена, затем подумал и отсыпал из нее обратно ровно половину. Пока варилась каша, Лао Кэ вытащил из одного из мешков моток толстой полотняной ткани, стал отмерять от него большие куски и отрезать ножом. После чего встал и раздал их всем, начиная с генерала. Затем из другого мешка он вытащил полотняные чулки и новые кожаные сапоги и тоже раздал каждому по паре. Еще из двух мешков он вытащил шубы из козьего меха. Все тут же стали утепляться, с благодарностью поглядывая на него. Поев горячую кашу, дождавшись, пока все остальные закончат прием пищи, Лао Кэ молча поднялся, направился в дальний угол и принес оттуда два удлиненных кожаных мешка и стал развязывать их. Генерал спокойно наблюдал за ним. Джан Ву и Ту Доу переглянулись. Лао Кэ делал все неспешно. Отогнув края мешков, он стал что-то доставать оттуда. Вскоре все увидели, что это были пластинчатые бамбуковые луки. Всего их было четыре. Генерал сразу заметил, что они не были новыми. Затем Лао Кэ принес еще два мешка и вытащил из них четыре заспинных колчана. Все они были плотно набиты стрелами. Теперь у каждого был гун цзянь, лук со стрелами. Джан Ву и Ту Доу не скрывали своего удивления. Генерал же, напротив, воспринимал все действия Лао Кэ так, словно знал заранее обо всем, что он сделает. На самом деле это была лишь внешняя его сдержанная реакция, в душе же он не меньше Джан Ву и Ту Доу удивлялся прозорливости Лао Кэ, его деловитой предусмотрительности и смекалистой основательности.