«Самоотверженный труд советских людей в тылу войдет в историю как беспримерный подвиг народа в защите Родины».
Во всей красоте подвига в бронзовом величии шагнули солдат и рабочий на берег мирной Урал-реки из самого священного места Родины.
Магнитогорск — Челябинск,
1979 г.
«НИЧТО НА НЕБЕ НЕ НАЧИНАЕТСЯ БЕЗ ЗЕМЛИ»
Обе газеты принесли 29 января 1974 года, в один день.
На первой странице «Правды» говорилось об обращении сталеваров магнитогорской мартеновской печи № 35 (а вернее — недавно родившегося нового двухванного агрегата) к бригадам всех аналогичных печей страны с призывом помериться силами в соревновании за максимальную производительность. В «Комсомольской правде» студент Московского авиационного института, член бюро ЦК ВЛКСМ, лауреат премии Ленинского комсомола Борис Бахтин писал о том главном жизненном уроке, который преподал ему рабочий коллектив Магнитки.
Между этими двумя статьями существовала глубокая связь, и Борис Бахтин наверняка был самым взволнованным читателем информации в «Правде»: ведь речь шла о коллективе его 35-й печи, его близких друзьях, товарищах, с которыми связывали восемь лет не такой уж большой комсомольской биографии.
«…Горжусь, что мне довелось прожить эти восемь лет в полную силу… Не стаж перед вузом я зарабатывал, не службу отбывал! Я в эти годы жил! Я был в горячем деле, я чувствовал себя нужным для страны человеком. Близко к сердцу принимал радости и беды друзей».
И еще:
«Да, Магнитка преподала мне главный урок жизни: ничто в ней не дается человеку просто так, труд — и мерило ценностей человека, и средство его самоутверждения.
Но я запомнил и другой урок: ничто в жизни не дается человеку без знаний, много знать — это не только мое личное желание, но и мой долг перед людьми, перед государством.
Вот почему я считаю: в МАИ я пришел по комсомольской путевке Магнитки…»
Листаю блокноты с записями. И вновь представляю Бориса таким, каким увиделся он мне на Магнитке в октябре 1970 года, за три с половиной года до внезапной смерти.
В тот год мне часто приходилось бывать в Магнитогорске, в первом мартеновском цехе, где работал Бахтин. Но каждый раз другие дела отодвигали встречу с ним. А в день интернациональной плавки в честь 200-миллионной тонны магнитогорской стали, 15 августа, он оказался в отпуске. Правда, тогда же Константин Григорьевич Носов, начальник цеха, рассказывал мне, что они с Борисом подумывают о реконструкции большегрузной 900-тонной печи в двухванную, волнуются, как отнесутся к этому в бригадах…
О Борисе много писали в те месяцы центральные и местные газеты, публиковали его фотографии, сделанные на XVI съезде ВЛКСМ, с присуждением премии Ленинского комсомола поздравляли со всех концов страны. Он был в зените трудовой славы. И вдруг расстался с профессией. Не все его друзья приветствовали это решение. Не все понимали.
Вокруг его имени было много толков. И мне предстояло разобраться, что произошло с Борисом Бахтиным, почему погнался он за синей птицей. Разобраться, так и не познакомившись с ним, не повстречавшись…
«У нас на Магнитке говорили: если не «подымишься», настоящей стали не сваришь. Другими словами, если будешь работать по-настоящему, то будет горячо, очень горячо. Но только так, по-моему, и должен всегда жить человек, по каким бы дорогам ни довелось ему идти».
«Комсомольская правда» на строительстве 6-й домны Магнитки. Октябрь — ноябрь 1943 года. Знакомая фамилия, правда, в несколько ином написании — «Бахтинов», — почти в каждом номере газеты. Портрет ровесника Бориса, очень похожего на него. Через всю полосу — лозунги:
«Товарищи огнеупорщики, равняйтесь на Бахтинова!»
«С новой победой, Бахтинов».
«Комсомольский привет А. Бахтинову, преподнесшему матери Родине ко дню 25-летия ВЛКСМ достойный подарок!»