…Горы стерегут Мургаб со всех сторон. И лишь асфальтовое шоссе ведет из долины дальше на те перевалы, что имеют романтические названия: Белая кобылица — Ак-Бойтал, Иди по тропе — Чигирчик, Превозмогший усталость — Талдык, — и очень прозаическую суть, которая оборачивалась не раз тяжелейшими испытаниями.
Едем мы сегодня прекрасной дорогой, 12-метровой ширины, специальные галереи прикрывают наиболее опасные участки от возможных камнепадов, у перевалов круглосуточная вахта бульдозеров, тракторов; на скалах скульптурные орлы, бараны-теке, снежные барсы, яки, как визитная карточка края — иначе и не увидишь нигде, хоть и проедешь сотни километров. Дорожные работы ведутся по всему тракту: его скрепляют, понижают, подновляют, готовятся к сложной зиме. Ведь до тысячи машин в сутки проходят сегодня этой главной дорогой Памира.
С ее строительством, что началось полвека назад, связана еще одна героическая страница комсомола двух республик — Таджикистана и Киргизии. Каждый километр здесь полит не только потом 17—18-летних, которые киркой и лопатой пробивали крутые каменные склоны. Случались схватки с басмачами, что караванными тропами в районе стройки угоняли за границу скот, уносили ценности. А вооружены строители были бомбами из консервных банок, начиненными аммоналом и раскрошенными гвоздями.
Маджам остановил нашу машину у глухого ущелья на подъезде к перевалу Чигирчик. Здесь, по его словам, до сих пор находят человеческие кости — на этих склонах басмачи расстреливали коммунистов, комсомольцев, активистов, учителей. Один из налетов басмачей на техников-строителей дороги, молодых ребят и девушку, произошел на перевале в июле 1931 года. Бандиты захватили строителей, когда те пытались спасти свои расчеты и чертежи. Их раздели донага и погнали в горы. «Солнце, отражаясь в ледниках, сжигало кожу измученных пленников. А когда оно зашло, ударил мороз». Бандиты требовали выдать начальника группы.
«Все, кроме старого Ильясова, были комсомольцами. Держались твердо. Никто не выдал своего руководителя, которого наверняка бы ожидала смерть. Их били, угрожали кинжалами, револьверами, саблями…»
Об этом я прочла в очерке Юлиуса Фучика «О водке, буране, басмачах и о новой жизни», что опубликовал он в «Руде право» в декабре 1935 года.
Через 50 лет после этого события в июле 1981 года по перевалам проехал необыкновенный кортеж: возглавлял его старый ЗИС-5, тот самый надежный «Захар», что вывез на себе все великие стройки пятилеток и прогромыхал по бездорожью войны.
На этот раз трехтонка была украшена лозунгами, а с сопровождающих машин в рупоры извещали о ее приближении. Вдоль тракта по всему пути следования дорожников встречали с песнями, танцами, барабанным боем, живыми цветами, звучали дутары. А на площадях поселков обязательно разворачивались митинги. Это был большой праздник горного края, праздник дружбы народов. Начался он в киргизском городе Ош, а завершился в таджикском Хороге. И завершился, надо сказать, неожиданно. Приехавшие руководители Управления дороги и ее ветераны и не думали расставаться с «Захаром». Да только в Хороге его тоже ждали, и уже был сооружен каменный постамент. На следующий день на него водрузили ЗИС-5 и сделали надпись «Первопроходец». Сломался сценарий праздника, и обратно кортеж двинулся без головной фигуры.
Так на Крыше мира праздновали 50-летие начала строительства Памирского тракта. А правительство страны отметило это событие вручением Управлению дороги ордена Дружбы народов.
Баркош Асанов — начальник Управления Памирской дороги — сын Памира. Его заботы — о ее ежедневном и ежечасном состоянии.
Теперь за сутки можно пересечь всю горную страну от Оша до Хорога. А в дни детства Асанова на это уходили месяцы. Его дед был почтарем, он таскал почту на пограничные форпосты летом и зимой. Пешком. В одиночку. Ходил по Алайской долине, где морозы под пятьдесят и ветры штормовые. Когда попадал в буран, зарывался в сугроб, иногда по нескольку суток просиживал под снегом. Случалось, что целые караваны, не успевшие пересечь Памир, на всю зиму оставались в предгорьях.
Вот и в тот год, когда шла экспедиция Городовикова, недалеко от места, где теперь в пробитой скале арка «Ворота Памира», зимовал караван. Всю зиму жили караванщики в юртах отца, деда, всей родни Асанова. И тогда же приезжие киргизы принесли весть об экспедиции и тракторах. Баркош был уже знаком с «шайтан-аробой» — «огненной тележкой», как называли в кишлаке тракторы ЧТЗ. Старший брат — из первых памирских трактористов — пригонял трактор к юртам со строительства дороги в Алайской долине, катал ребятишек, демонстрировал его невиданную по тем временам силу.