Караченко мрачно смотрел на Асатура.
— Ты понимаешь, что заявляешь, майор?
— Понимаю, товарищ генерал. И я прошу отстранить меня от должности. Официально.
— Что? — вырвалось у Ани.
— Асатур, опомнись! — генерал тоже поднялся из-за стола.
— Это единственный способ, — Асатур не отводил взгляда. — Пока я офицер КГБ, мои руки связаны. Меня будут считать охотящимся за призраками. А так... так я буду просто частным лицом. Гражданином, который ищет правду о гибели своих друзей. И у меня будет только одна цель.
Он подошёл к Ане и, присев на корточки, нежно коснулся руки Алёны.
— Я должен это сделать. Чтобы вы могли спать спокойно. Чтобы никто и никогда не посмел снова похитить Алёну.
Аня посмотрела на него, и в её глазах боролись страх и гордость. Она видела решимость в его взгляде, ту самую, что была у Валерия, когда он уезжал в свою последнюю командировку.
— Я буду ждать тебя, — тихо сказала она. — Мы будем ждать.
На следующий день приказ был подписан. Майор Асатур Амбарцумян уволен из органов КГБ по собственному желанию. Формально — по состоянию здоровья.
Прощание с генералом Караченко было коротким и мужским.
— Я ничего не слышал и ничего не знаю, — сказал Владимир Геннадиевич, сжимая руку Асатура.
— Но, если тебе понадобится помощь... старые друзья ещё кое-что значат в этом городе. Береги себя, сынок. И их.
Асатур вышел из здания.
Он был в гражданской одежде. В кармане пальто лежали ключи от «Волги», фотография Валерия и пожелтевший листок из папки №21 — та самая запись о рождении Алёны. Он больше не был офицером. Теперь он был тенью, охотником за правдой.
Он сел в машину и посмотрел на серое небо Еревана. Где-то там, в этом городе, притаился человек, развязавший эту кровавую цепь предательств и убийств.
Человек, который отнял у него друга, у Ани — мужа, а у Алёны — родителей.
«Я найду тебя, — мысленно пообещал Асатур, заводя двигатель. — И мы сведём счёты».
Его чёрная «Волга» медленно тронулась с места и растворилась в потоке машин, словно призрак, начинающий свою долгую и опасную охоту.
Охота только начинается!
КАРАВАН ТЕНЕЙ
ВТОРАЯ ЧАСТЬ
Караван теней
Глава: Караван теней
Дым от сигареты «Ява» стелился по комнате, смешиваясь с запахом пыли и старой штукатурки. Марк прищурился, глядя на разложенную на столе карту. Она была исчерчена пометками, но главный путь был выжжен в его памяти огнём.
Матвиенко ходил в комиссионке вдоль и поперёк, заполненной антиквариатом: картины Моне, золотые украшения, статуэтки из бронзы, и многое другое, что с лёгкостью украсит интерьер дома богатых миллиардеров по всему миру.
«Шёлковый путь наизнанку», — усмехнулся он про себя.
Его путь начинался не в караван-сарае, а в пыльных задних комнатах кабульских лавок и домах внезапно разбогатевших чиновников. Здесь, под аккомпанемент далёкой пушечной канонады, он собирал свою «коллекцию»: потрескавшиеся от времени бактрийские идолы, позеленевшие парфянские монеты, миниатюры, спасённые из покинутых дворцов. Каждый предмет был молчаливым свидетелем войны, которую никто не хотел помнить.
Первый переход: Кабул — Герат. Дорога пыли и страха.
Из Кабула груз уходил на запад, в сторону Герата. Это была самая опасная часть пути. Дорогу контролировали то правительственные войска, то полевые командиры, чья лояльность менялась быстрее, чем направление ветра в горах. Марк никогда не доверял этот этап одной группе. Он использовал сеть мелких контрабандистов, перевозивших товар на видавших виды грузовиках, замаскированных под перевозку ковров или сухофруктов. Главным была не скорость, а незаметность. Товар дробился, менял транспорт, иногда неделями лежал в тайниках, пока не появлялось «окно».
Второй переход: Перевал в Иран. Тень на стене.
Герат был воротами. Переход через иранскую границу был похож на прохождение сквозь игольное ушко. Здесь в дело вступали курды, для которых горные тропы были родным домом. Груз, упакованный в водонепроницаемые мешки, перевозили по ночам на мулах или плечах носильщиков, в обход официальных КПП. Марк платил не только деньгами, но и информацией. Он знал, что его «тень» на той стороне, майор иранской пограничной службы, смотрит на это сквозь пальцы не из-за щедрости, а потому что был его должником по старым кабульским долгам.