Сверху от ворот по склону вниз летела машина директора детского дома. Красная «Нива» завернула на угол здания и резко притормозила. От этого разбежались во все стороны неуклюжие котята. Из машины вышла тикин Астхик (тикин — как госпожа в армянском языке), так звали директора детского дома. Строгая женщина, чей возраст перешагнул сорок пятую весну, выглядела как ухоженная, элегантная и весьма интеллигентная женщина. Она очень ответственно подходила к своей работе и знала весь контингент и каждого малыша приюта как свои пять пальцев. Все боялись или глубоко уважали её — непонятно, но с её появлением в детском доме аж замирал воздух. В глубине души, тщательно укрываясь за маской железной леди и партийной активистки, скрывалась мать пяти детей, отличная хозяйка и любящая жена.
Она почти бегом вошла в дверь корпуса младенцев. В этом корпусе содержали детей от нуля до трёх лет. Громко, стуча высокими каблуками, зашла в детскую комнату.
Детская комната разделялась на две части. Первая с входа — большая игровая, где посередине стоит большой манеж, стены разукрашены художественной росписью сцен разных сказок из нашего детства: на этих картинках широко улыбались детям крокодил Гена с Чебурашкой, Василиса Прекрасная с Иваном-дурачком, а вдали, смеясь, убегает Колобок от деда с бабушкой. Вдоль стены стояли шкафчики с игрушками, а ближе ко второй комнате, куда вход закрывала занавеска, стоит шкаф с одеждами и бельём новорождённых.
За занавесом — узкая комната с бо́льшим окном, стены, как и в большой комнате, разукрашены картинками, но на этот раз прекрасные сцены живой природы. Снизу зелёная трава, цветы, растущие в ней, над цветами, как эльфы, парят бабочки с улыбающимися личиками. В голубом небе, сквозь белых облака, светится солнышко, лучами достигая деревьев, нарисованных по углам. Из окна комнату освещают лучи раннего солнца, как будто оживляя картины на стенах. Напротив выхода в ряд стоят маленькие кроватки малышей, их там десять. Этим утром одна из них приняла в свои объятия нового малыша. Тикин Астхик, войдя за занавес, по очереди прошлась по всем детишкам, нежно лаская их взглядом. Дойдя до последней кроватки у окна, она увидела тихо лежащего ангела. В кровати, в крохотной рубашке, лежала девочка с золотыми волосами.
Курносая, с маленьким ротиком, откуда торчал розовый язычок. Глаза светло-голубые, как озеро Севан, а щёчки горели как алый цветочек, согревшийся лучами солнца, светящего на неё из окна.
— Аствац им (Боже мой)! — тихо прошептала она и вышла из комнаты.
У входа из игровой комнаты стояли Карине и Аня. Увидев их, тикин Астхик сказала: — Всё ко мне в кабинет! Да! И деда позовите тоже!
Кабинет директора находился в дальнем корпусе на втором этаже. У кабинета, в прихожей, сидела секретарша Гаяне.
С первого взгляда она похожа была на бухгалтершу с большими очками, чем на секретаршу.
— Кофе, пожалуйста, Гаяне! — войдя в кабинет, сказала Астхик. — И без сахара мне надо быстро прийти в себя.
— Да, тикин Астхик! — ответила Гаяне, вставая с места, подошла к шкафу напротив кабинета.
Через минут десять, как непослушные ученики в школе, к кабинету друг за другом шли дед Самвел, Карине и Аня.
Дойдя до кабинета директора, тихо постучал в дверь дед Самвел.
— Войдите! — раздался голос из-за дверей.
— Можно? — тихо заговорил дед.
***
У окна, смотря в даль задумчиво, стояла тикин Астхик, её сигарета в руках почти сгорела, и пепел еле-еле держался на фильтре сигареты. Похоже, она задумалась так, что забыла про сигарету.