— Алё? Да, слушай... — он отвернулся, пытаясь сделать голос ровным. — Извини, солнышко. Только что позвонили... срочный вызов на объект. ЧП на стройке в Ленобласти. Нужен мой допуск. Уехал уже. Не жди, ложись. Целую.
Он отключился, не дожидаясь вопросов. Ложь горьким комком встала в горле. Но старик Караченко не стал бы искать его таким путём, если бы дело не было важнее всего.
Через час с небольшим чёрный «Мерседес» миновал КПП VIP-терминала аэропорта «Пулково-1». Машина подрулила прямо к трапу небольшого, стремительного самолёта бизнес-класса «Challenger». На его борту не было опознавательных знаков.
— Садись, пристегнись, — сказал спутник, которого Асатур за дорогу так и не спросил, как звать. — Летим в Жуковский.
***
Полтора часа в гулкой кабине прошли в молчании. Асатур смотрел в иллюминатор на проплывающие внизу огни городов и чувствовал, как петля прошлого, которую он разорвал двадцать лет назад, мягко, но неумолимо набрасывается ему на шею.
Машина ждала их на подмосковной взлётной полосе. Дорога заняла ещё сорок минут. Они свернули с Рублёвского шоссе в сторону Барвихи, в посёлок, где за высокими заборами и хвойными деревьями прятались особняки тех, чьи имена когда-то гремели в сводках.
Дом Владимира Геннадьевича Караченко был не самым большим, но самым ухоженным. Казалось, сама природа здесь подчинялась армейскому распорядку. Дверь открыла строгая женщина в белом халате — сиделка. За её спиной маячила внушительная фигура охранника с внимательным, ничего не выражающим лицом.
— Ждёт, — кивнула сиделка, пропуская Асатура внутрь.
Кабинет пах лекарствами, старыми книгами и дорогим коньяком. За большим дубовым столом, укутанный в плед, сидел Владимир Геннадьевич. Он был тенью самого себя: лицо осунулось, кожа стала прозрачной, как папиросная бумага, но глаза — те самые стальные глаза — горели тем же острым, негнущимся интеллектом.
— Асатур... — голос генерала был тихим, хриплым, но в нём сразу появилась какая-то сила при виде своего старого солдата. — Прости, что вырвал из семьи. Видел... на столе фото. Алёна? Красавица. И юрист... Горжусь.
— Владимир Геннадьевич... — Асатур подошёл, взял его сухую, лёгкую руку. Комок подкатил к горлу. — Что случилось?
— Со мной? Кончаюсь, сынок. Медленно, но верно. — Караченко махнул рукой, будто отгоняя муху. — А вот с нашим старым делом... Оно, похоже, не кончается никогда. Присаживайся. Сергей, включи.
Тот самый спутник в сером плаще — Сергей — молча кивнул. Он подошёл к плазме на стене и вставил флешку. На экране заиграла яркая, жизнерадостная картинка. Ведущий федерального канала с лучезарной улыбкой стоял на фоне сверкающего на солнце белоснежного здания.
«...и вот сегодня, в Геленджике, совершено поистине чудо милосердия! Благотворительный фонд «Новое поколение» открыл самую современную на черноморском побережье детскую клинику! И главным меценатом, чьё щедрое пожертвование сделало это возможным, стал уважаемый бизнесмен и филантроп...»
Камера крупным планом взяла человека, выходящего к микрофонам. Высокий, подтянутый, в безупречном летнем костюме песочного цвета. Седые виски, стильные очки, уверенная, широкая улыбка. Лицо... лицо из кошмара. Лицо, которое двадцать два года назад мелькнуло в дыму и хаосе ночного нападения на колонну КГБ под Ереваном. Лицо того самого «грабителя», который тогда кивнул Артаку Овакимяну.
— ...представляем вам Михаила Сергеевича Волжина! Основателя холдинга «Волжин-Групп», почётного гражданина трёх городов и человека с большим сердцем!
Асатур почувствовал, как пол уходит из-под ног. В ушах зазвенело. Весь жар из тела выхнул, сменившись леденящим холодом. Он видел, как губы на экране двигаются, слышал плавную, уверенную речь о «помощи детям», «социальной ответственности» и «светлом будущем», но мозг отказывался складывать картинку. Матвиенко. Тот самый капитан из Кабула, чьё предательство положило начало всей цепи смертей. Он был младше, жёстче, без седины и очков. Но это был он. Тот же разрез глаз, та же линия скулы, та же манера чуть подавать голову вперёд.
— Волжин... — прошептал Асатур, больше для себя. Его рука непроизвольно сжала подлокотник кресла до хруста пальцев.
— Михаил Сергеевич Волжин, — голосом, лишённым всяких эмоций, подтвердил Сергей, выключая видео. — По официальным данным, уроженец Ростова-на-Дону, сирота, поднявшийся с нуля в лихие девяностые. Владелец сети стройматериалов, нескольких заводов, девелопер. Фигурант двух давно закрытых дел о рейдерстве, оба раза — невиновен. Общественный деятель. Друг губернаторов. Меценат.