Когда Алёна вошла, его взгляд смягчился, наполнился теплом и... нескрываемым восхищением.
— Боже мой... — прошептал он. — Иван... Лена... Это же они. Всё в ней. Сталь Дроздова и свет Лены... Проходи, деточка, проходи. Не бойся.
Алёна, смущённая и ошеломлённая этим приёмом, нерешительно шагнула вперёд.
— Здравствуйте... Я не совсем понимаю...
— Всё поймёшь, — сказал генерал. — Садись. Поедим сначала. Для трудного разговора нужны силы.
Ужин прошёл в странной, полудружеской, полуофициальной атмосфере. Караченко, превозмогая слабость, рассказывал забавные, незначительные истории из своей службы, спрашивал Алёну об учёбе, о Пушкине. Она отвечала сдержанно, всё больше теряясь. Асатур молчал, ковыряя еду вилкой.
Когда сиделка убрала со стола и принесла крепкий кофе и коньяк, генерал откинулся на спинку кресла и вздохнул. Веселье исчезло с его лица, сменившись глубокой, трагической серьёзностью.
***
— Ну что, Алёнушка. Пришло время. Ты хотела правду. Она перед тобой. Вся. Готова ли ты её принять, даже если она разобьёт твой мир на осколки?
— Я готова, — тихо, но чётко сказала она, сама удивившись твёрдости своего голоса.
— Тогда слушай. И не перебивай до конца. — Он сделал глоток воды, собрался с мыслями и начал. Его рассказ был сухим, чётким, как военный рапорт, но от этого не становился менее ужасающим.
Он начал с далёкого Кабула. С капитана Матвиенко, алчного и расчётливого. О его предложении «делиться», об отказе, о предательстве. Он назвал имена: Марк, Ашот, Шамиль. Он описал «Караван теней» — путь украденной истории из пламени войны в коллекции богачей. Алёна слушала, широко раскрыв глаза, не в силах пошевелиться.
Потом он перешёл к Еревану. К двум оперативникам — Артаку Овакимяну и его напарнику. И тут голос генерала дрогнул.
— Твоих настоящих родителей, деточка. Майора Ивана Дроздова и его жену, Лену, которая тоже была сотрудницей спецслужб, мы трогично потеряли в ту роковую ночь. Они были хорошими, честными людьми. Он — «варяг» из центра, человек принципа. Она — его свет и опора. Они ждали тебя. — Он посмотрел на Асатура. — А это — Асатур Амбарцумян. Тогда — правая рука Овакимяна, а потом... твой ангел-хранитель.
Он рассказал об операции. О предательстве Овакимяна, решившего украсть караван. О засаде. Об ограблении колонны. И тут он снова посмотрел на Асатура.
— В той ночи, Алёна, когда погибли твои родители, твой отец, Иван Дроздов, совершил два последних подвига. Первый — он застрелил троих нападавших. Второй... он услышал, как один из бандитов сказал: «На первом этаже, жена и ребёнок». Он успел. Он ворвался в дом, закричал Лене бежать, схватил тебя, завернул в одеяло и... спрятал. Под кровать, в дальней комнате. Завалил вещами. А потом взял телефон. И успел позвонить только одному человеку, которому доверял безгранично. Мне. Он сказал: «Вверяю Алену тебе ...». Потом выстрелы... и тишина.
Слёзы текли по лицу Алёны ручьями, но она не издала ни звука, закусив губу до крови.
— Когда мы ворвались, — продолжил генерал, и его собственные глаза блестели влагой, — Лена была уже мертва. Ивана так и не нашли, мы думаем, что его похитили и убили, скорей всего. А ты... ты спала. Крепко спала в своём укрытии, устроенном отцовскими руками.
Потом был рассказ о Матвиенко. О том, как он, с деньгами от украденного каравана и связями, стал Михаилом Волжиным. О подставной смерти, о новой жизни, о империи, построенной на костях и предательстве. Генерал включил тот самый репортаж. И когда улыбающееся лицо Волжина заполнило экран, он сказал:
— Это человек, чьё предательство запустило цепь событий, убивших твоих родителей. Это капитан Матвиенко. И это... первый муж твоей приёмной матери, Ани. Его собственное лицо было мокрым от слёз. — Аня не знала. Всю жизнь думала, что он пропал без вести, герой. Мы с Асатуром узнали только недавно.
Аня увидела его по телевизору... и её сердце не выдержало контраста между легендой о герое и правдой о монстре.
Алёна медленно опустилась на стул, вся дрожа. Она смотрела то на генерала, то на Асатура, то на экран, где застыло лицо Волжина-Матвиенко.
— Так кто я? — вылетело изо рта Алёны.
— Ты — Алёна, — твёрдо сказал Караченко. — Ты — дочь Ивана и Лены Дроздовых, которые отдали за тебя жизнь. Ты — приёмная дочь Ани, которая любила тебя как родную. И ты — дочь Асатура, который двадцать два года носил тебя на руках, защищал и вырастил тебя человеком. Кровь — это многое, но не всё. Твой характер, твоя честь, твой ум — это от них. От Дроздовых. От Ани. От Асатура. А эта... тварь на экране — зло, с которым придётся сразиться.
Он сделал паузу, дав ей переварить.