Через полчаса показалась машина директора. Подъехав, насколько возможно ближе к накрытому столу, остановилась.
Тикин Астхик вышла из машины и обратилась к работникам детского дома.
— Выгружайте сразу на стол! — сказала она. Из машины вытащили лимонады, соки, салфетки, бутылок пять шампанского, а Астхик, взяв на руки огромный торт, поднесла к столу и положила посередине стола.
— Не смотрите так! — улыбаясь, посмотрев на своих девочек, сказала директор. — В нынешнее почти военное время всё это достать было так трудно, что пришлось позвонить бывшим соратникам. — продолжила она. — А вот торт приготовила сама!
— А что отмечаем, тикин Астхик? — спросила Гаяне, поправляя бутылки.
— У нас сегодня 4 дня рождения! — ответила Астхик. — Симону — 6, Гургенчику и Кристине — 4. А вот милой принцессе (подойдя к Ане, взяла с рук Алёну) уже годик.
Все вокруг радостно посмеялись и стали потихоньку подходить к столу.
— Сперва всем детям по кусочку, а потом нам. — целуя Алёну, сказала Астхик.
Вокруг стояло веселье и радость, так редко в таких местах, где даже стены пропитаны горькими судьбами оставленных детей. Все веселились, шумно разговаривали и наслаждались этим летним днём. Только Аня тихо и задумчиво вспоминала события годовой давности. Как будто вчера это всё было, как попала к ним Алёна. А сейчас Алёне уже год. Она бегает на своих малюсеньких ножках и старается произносить какие-то слова. Алёна выделяется среди всех детей не только своим внешним видом, особенно золотистыми волосами, что сверкают под армянским жгучим солнцем, но и тем, что очень активна и жизнерадостна. Аня с нею старается общаться на русском. Хотя и за это несколько раз получала замечания от директора. Но отвечая каждый раз: — Тикин Астхик, она моя русская, позвольте её, как русскую воспитать. Астхик всегда на это отвечала: — Аствац им (Боже мой) — и закрывала на этом разговор.
***
1991 год был очень тяжёлым для Армении. Всё идёт к тому, что СССР проживал свои последние дни. Что будет дальше, никто не знал и не представлял. С Азербайджаном обострялась ситуация с каждым днём. Резня мирных армян, проживающих в Сумгаите и в Баку, как будто и не замечали власти в Москве. Зато советские войска стараются со стороны Азербайджана заглушить зов помощи и сопротивления армян в НКР. Мало-помалу организуются вооружённые отряды самообороны из армян в Арцахе, чтобы хоть как-то защищать себя и свои семьи от истребления со стороны азербайджанцев.
Мир больше не будет таким, каким был до 1991 года.
К открытым воротам детского дома подошёл мужчина в чёрном. Ворота были открыты, так как дед Самвел забыл их закрыть и спустился вниз сразу, как прошла машина директора. Видать, спешил не упускать шанс полакомиться куском праздничного торта. Мужчина был высоким, спортивного телосложения, в чёрной рубашке и в чёрных штанах, а на ногах блестели чёрные лакированные туфли.
Всю картину подчёркивало, под конец, тёмно-чёрные волосы и ухоженная щетина на лице таинственного мужчины. Он смотрел сверху вниз, как будто хотел кого-то найти в толпе работников и детей. Вдруг его взгляд столкнулся со взглядом женщины, что держала за руку светловолосую девочку.
Увидев, что его заметили, он отошёл назад и потерялся за воротами.
— Боже мой! — подумала Аня. — Что за привидение я только увидела, кто был этот мужчина и почему так пристально смотрел на нас с Алёной.
Аня была в этих мыслях, как её позвала Карине.
— Аня, шампанское будешь?
Аня повернулась, как будто проснувшись ото сна.
— Что с тобой, Аня? — беспокойно спросила Карине. — На тебе лица нет, ты вся бледная, как будто призрака увидела. Всё в порядке с тобой?
— Да! — ответила Аня и, взяв со стола бокал с шампанским, выпила до дна. Обняв к груди Алёну, прошлась в сторону корпуса. А, позади оставив всех и Карине, что смотрела за нею тревожным взглядом.
На следующий день, примерно в полдень, дед Самвел сидел у ворот и маленьким ножиком что-то резал из куска дерева. По радио передавали народную музыку, а точнее виртуозное исполнение Офелии Амбарцумян. Её голос узнаёт каждый армянин с малого до великого. Не зря её окрестили «соловей — золотой голос Армении».
— Что мастерим, старик? — вдруг раздался голос сверху.
Самвел посмотрел наверх и увидел мужчину, сто́ящего над головою. Лицо было знакомым, и дед постарался молча вспомнить его.
— Иисус Христос! — воскликнул старик, узнавая мужчину. Дед резко встал с пенька и отошёл пару шагов назад.
Это был один из тех мужчин, что год назад в таинственную ночь оставили у него малышку Алёну. Узнав его, старик испугался, как будто увидел призрака перед собою.