Социальная структура весьма своеобразна; несмотря на то, что родовое деление часто встречается среди семитов, среди десятка родов мы находим здесь только четыре, занимавших более высокое по отношению к другим положение. Интересно одно — только ли представители этих родов имели исключительные политические права, и только ли они могли быть членами совета, магистратами и руководителями караванов. Так ли это было или нет, но мы часто находим четыре этих рода работающими рука об руку, а пальмирская знать считала большой привилегией удостоиться от них почестей. К сожалению, жизнь этих различных кланов и их взаимоотношения нам малоизвестны. Естественно, что могущественные кланы не всегда находились в мирных отношениях друг с другом, так как в Пальмире, как и в сегодняшних Сирии и Месопотамии, среди арабов была распространена длительная и наследственная вражда. Эти древние распри интересно освещает надпись, датирующаяся очень ранним временем — 21 г. н. э. Она высечена под статуей Хашаша на средства и по заказу двух родов: Бене Камора и Бене Маттабол. Оба имени часто встречаются в пальмирской истории, поэтому несомненно, что это были два наиболее могущественных и влиятельных рода в городе. Текст надписи таков: «Так как он, Хашаш, пришел в их головы [двух родов] и установил мир между ними, теперь он наблюдает за тесным сотрудничеством во всех делах — больших и малых». Характерно, что в сокращенном греческом варианте этого текста два рода называются «пальмирским народом».
Жрецы, отправлявшие культы богов в Пальмире, формировали могущественную группу, в которой существовала запутанная иерархия, никогда не бывшая предметом внимательного рассмотрения. Одни из них служили в храмах, другие — были членами интересных религиозных организаций, группировавшихся вокруг храмов или, возможно, племенных святилищ. Найдены многочисленные бюсты, изображающие мужчин — членов известных и почитаемых пальмирских семей, облаченных в жреческие одежды. На головы возложены тиары типичной (цилиндрической) формы, украшенные коронами и бюстами богов, которым они служили. По-моему, это подтверждает, что жреческие должности не всегда передавались по наследству, как это было в Египте, Вавилонии, семитском и даже иранском мире, а являлись, скорее, всего лишь почетными званиями и должностями, как в Греции и Риме.
Среди редких (возможно, иранских) жреческих титулов мы находим также «симпозиарха», или ведущего религиозные пиры. За ним следовали многочисленная свита и помощники. Во время таких праздников как богами, так и смертными потреблялось много вина, а в важной надписи жреца-симпозиарха хвастливо отмечается, что во время одной из таких трапез подавали старое (возможно, местное, не импортное) вино. Это подтверждает, что в древности в Пальмире было развитое сельское хозяйство. Из пальмирского тарифа и по тессерам нам известно, что оливковое масло помимо вина, ячменя, овощей, фиг тоже было местным продуктом. Нет сомнений, что принимавшие участие в этих священных трапезах получали глиняные «жетоны» наподобие тех, какие в большом количестве были найдены среди руин и, похоже, дают нам довольно четкую картину социальной и религиозной жизни. Многие из них содержат надписи, касающиеся жрецов Бела или других богов. Священные трапезы устраивали не только в честь богов. Таковы были верования пальмирцев; возможно, что их единственным заимствованием у греков было то, что умершие становились членом сонма богов, героев и полубогов. В соответствии с этими верованиями умерших представляли как обожествленных героев, возлежащими на богатых лежанках и одетыми в прекрасные одеяния.
В их честь устраивали погребальные трапезы и предполагалось, что они тоже принимают участие в них. Некоторые из этих глиняных жетонов были, конечно, билетами на заупокойные трапезы, распределявшимися среди приглашенных — живых членов семьи покойного, членов его рода или религиозного объединения (thiasos), к которому он принадлежал.
Интересно, когда эта идея возникла в Пальмире? Вопрос сложен и запутан. Я не могу его здесь рассмотреть. Тем не менее могу отметить, что и в парфянской Месопотамии богов и обожествленных умерших изображали возлежащими на лежанках; это могло быть данью греческому влиянию на религиозные идеи жителей Месопотамии.
Структура большой семьи пальмирских богов и богинь так же сложна, как структура населения и жречества. Во многих храмах Бел был главным. К нему и Баал Шамину (оба — боги наземного мира и оба по-гречески обозначались именем Зевс) прибавлялись боги Солнца и Луны, которых звали Яхрибол и Агрибол (см. рис. XX). Возможно, что в большом храме поклонялись Белу, Яхриболу и Агриболу как триаде. Иногда к этой триаде присоединялся четвертый или даже пятый член. Мы находим изображения таких групп из трех или четырех богов на пальмирских рельефах и тессерах. Возможно, что из трех или четырех богов триады два были не вавилонскими, а местными богами, Яхриболом и Агриболом. В римский период великий Баал Шамин превратился в соперника Бела, которого называли или, точнее, описывали в сотнях посвящений как «освященного в вечности, хорошего и милосердного», и мы можем полагать, что он был сирийским дополнением пальмир-ского пантеона. Любопытна фигура Малакбела — «вестника Бела», посланника и небольшого alter ego Бела, несомненно, вавилонянина, как и сам Бел.