— Маруся, убивать людей направо-налево еще более некрасиво, чем подслушивать! Я уже сбилась со счета, сколько жертв и покушений на счету этой компании. Сегодня выяснилось, что еще и доктора Шёненберга чуть-чуть не убили, а его кухарку отправили-таки на тот свет. Господа, пора положить конец этой пляске смерти! Даже если и не все наши поступки будут этичными, цель оправдывает средства, как говорится! А по поводу опознания Миши — как я поняла, семейство Десницыных полагало, что мальчик Хорватовых скончался от какой-то тяжелой болезни, и именно поэтому мамаша Десни и предоставила Хорватовым своего старшенького на замену. Возможно, они даже не знали, что у Миши была черная оспа. Теперь, по прошествии стольких лет, некий мужчина со следами перенесенной оспы поселится рядом с Соней Десницыным в небогатых номерах и будет стараться не слишком мозолить глаза нашим братцам — почему они вдруг должны опознать в нем давно умершего приятеля своих детских игр? Нафанаил, как известно, навещает брата в «Доне», и встречи эти будут продолжаться, тем более что теперь еще и матушка прибыла из Британии. Нужно за ними там последить! Нас ждет немало открытий, поверьте. И в конце концов, речь идет всего лишь о нескольких днях, пока все встанет по своим местам и мы сможем передать самозванца с компанией в руки полиции. А пока… Я, конечно, не вправе вмешиваться в таинство ваших творческих замыслов, Андрей, но, может быть, вы сделаете несколько этюдов Мишиного лица, так, между делом, а всерьез позировать он вам будет немного позже, когда лже-Мишель окажется в арестном доме.
— Но он ведь тоже, почуяв опасность, захочет, как и Шёненберг, «подмазать» полицейских, и они не заметят очевидных фактов, — осторожно предположил Михаил.
— Что ж, и я пока в состоянии «подмазать» полицейских. Такая равномерная двусторонняя «подмазка» дает возможность надеяться на определенную беспристрастность.
— Я со своей стороны готов принять участие в расходах, — подал голос Щербинин. — Я небогат, но на «подмазку» служителей закона деньги найду, раз только таким путем мы сможем добиться справедливости!
— Что ж, господа, теперь давайте обсудим вопрос с адвокатом лже-Мишеля, — мне, как всегда, пришлось вернуть разговор в нужное русло. — Помните, какую идею подбросил нам доктор? Может быть, адвокат и вправду вдохновитель всех преступных деяний? Как бы узнать, услугами какого присяжного поверенного пользовался Мишель-Нафанаил? В Москве столько адвокатов…
— Я знаю! Правда, я случайно знаю, — откликнулась Маруся.
— Откуда?
— Ну я же несколько лет принимала этого Нафанаила за собственного кузена. Разве странно, что я могу быть в курсе некоторых семейных дел? Фамилия адвоката — Чеплаков. Георгий Карпович Чеплаков, присяжный поверенный. Где он живет, не помню, но за имя ручаюсь!
— Что ж, адрес установить несложно. Шура, дружок, принеси мне из кабинета адресную книгу «Вся Москва» за этот год.
Через пять минут у нас был адрес конторы и дома адвоката Чеплакова. Жил он в Большом Знаменском переулке, а практиковал на Никитской.
Глава 17
Никчемность планов, рожденных разгоряченной фантазией. — «Господа, не будем играть в благородных разбойников!» — Чушь в конверте. — Сведения из Большого Знаменского переулка. — Лучше на всякий случай изменить внешность. — Два сундука из кладовки. — Наше преображение. — Все-таки двадцатый век на дворе!
Воодушевленные успехом, достигнутым при получении показаний доктора Шёненберга, Андрей и Михаил стали уговаривать меня всем вместе ворваться к адвокату с оружием и заставить его говорить правду.
Мне пришлось долго, стараясь быть по возможности убедительной, объяснять опасность, бесполезность и никчемность подобного плана, рожденного разгоряченной фантазией.
— Господа, возгордясь нашими достижениями, вы совершенно потеряли голову и пытаетесь совершать подвиги, не доступные никому из нас ни по врожденным способностям, ни по жизненному опыту. Не будем играть в благородных разбойников! Позвольте напомнить вам, что Дубровский, а тем более Робин Гуд жили в другие исторические эпохи, а в наши дни подобные приключения кончаются в полицейском участке. Любая военная операция, каковой, несомненно, является для нас приватный допрос адвоката Чеплакова, требует серьезной подготовки и детальной проработки. Буря и натиск должны применяться только в крайнем случае!
В результате был принят мой скромный вариант операции «Адвокат». Я написала Чеплакову записку неопределенного содержания с неразборчивой подписью и отправила с ней Шуру в Большой Знаменский переулок.