После обеда, мучаясь поздним раскаянием и ощущая себя кладбищем сардинок, я вспомнила об обещании, данном мной Андрею Щербинину, — позировать для его новой картины.
— Ну что, Маруся, не зайти ли нам сегодня к Андрею? Обещания, даже данные без большой охоты, надо выполнять.
— Но мы сегодня не были в больнице у Миши.
— Прости за излишний прагматизм, но, пока твой кузен не пришел в себя, наши визиты в больницу не имеют особого смысла. Угрозы для его жизни больше нет, теперь нужно просто подождать, пока Миша восстановит силы. Толпиться у его постели, мешая санитаркам и врачам и воображая, что этим мы облегчим его страдания, — занятие довольно глупое. Другое дело, когда Миша очнется… Не забудь, что за его безопасностью следит надежный человек. Александр Матвеевич непременно даст нам знать, где бы мы ни были, если в состоянии раненого наступят какие-то перемены. Тогда мы, бросив все, полетим на Сухаревку. Мне кажется, когда Миша придет в себя, он будет рад нас видеть…
— А ты не думаешь, что он на нас рассердится? Ведь это мы так легкомысленно подставили его грудь под удар.
— Спросим у него, когда он будет в состоянии говорить. А пока давай навестим Андрея.
Глава 27
«Визиты к судебному следователю женщину не украшают». — Работа над будущим шедевром. — Я боюсь показаться бестактной. — Маруся в образе иерусалимской сиротки. — Тайна Андрея Щербинина. — «Я отправлюсь в сибирские дебри!» — Радужные перспективы добровольного изгнания в Туруханский край. — «Истинный влюбленный не должен отступать перед трудностями!» — Господа, болтающиеся без дела в Шереметевской больнице.
Несмотря на то, что до Неопалимой Купины было недалеко, на этот раз мы взяли извозчика. Нужно было беречь силы, говорят, позирование — дело весьма трудное при кажущейся своей простоте.
— Леля, ты такая усталая, — сказала, заглянув в мое лицо, Маруся, когда мы с ней тряслись в пролетке по Арбату.
— Говори уж прямо — выгляжу неважно. Что ты хочешь, визиты к судебному следователю женщину не украшают… Впрочем, может быть, Андрей будет этому только рад — сегодня я как раз в состоянии олицетворять собой мировую скорбь…
Щербинин нам искренне обрадовался. Нам был предложен чай, от которого мы с подругой отказались, упросив маэстро сразу же приступить к работе над будущим шедевром. Думаю, большего удовольствия Андрею не доставило бы даже приглашение править каким-нибудь королевством. Они с Марусей замотали меня в темные полотнища и установили на подиуме в позе дам с гравюр Гюстава Доре.
Андрей припал к мольберту, а Маруся побродила по мастерской, полистала эскизы в одной из папок, примерила лежавший на полке берет со страусовым пером и заскучала.
— Андрюша, а можно я повожусь с твоим авто? — спросила она неожиданно.
— Да, конечно, — рассеянно ответил Андрей, смешивая краски на палитре. — Ключ от каретного сарая в прихожей, в верхнем ящике столика из карельской березы.
Я не выдержала.
— Маруся, дорогая, боюсь показаться бестактной, но позволь напомнить тебе, что буквально одна капля машинного масла сделает твое новое шелковое платье ни на что не пригодной тряпкой.
— Да, действительно, — Маруся растерянно оглядела свой элегантный наряд. — Я об этом не подумала. Но мне так хотелось бы заглянуть в мотор Андрюшиного авто, мне кажется, этот «Мерседес-Симплекс» нуждается в заботе не меньше, чем его хозяин…
— Дорогие дамы, безвыходных положений, как известно, не бывает! — Андрей наконец оторвался от своего мольберта. — Я могу предложить черный сатиновый халат, который использую для работы. Например, когда приходится, лежа на козлах, расписывать потолки в ресторанах, краска имеет обыкновение капать с кисти прямо на одежду, и без халата тут не обойдешься.
Халат, украшенный кое-где разноцветными масляными подтеками, был предоставлен в Марусино распоряжение. Моя подруга, облачившись за ширмой в эту хламиду с мужского плеча, перепоясалась какой-то бечевой и стала производить трогательное впечатление нищенки.
На месте Андрея я бы нашла на полотне место для изображения Маруси в образе иерусалимской сиротки, стоящей в толпе созерцающих казнь. Впрочем, с протянутой рукой на паперти у Николы в Плотниках она в этом халате тоже смотрелась бы неплохо. Редкая сердобольная купчиха прошла бы мимо, не положив в ее ладошку грошик.