— Но, с другой стороны, я действительно старый квартиросъемщик. Слушайте, зачем вы об этом спрашиваете?
— Мы пришли, чтобы вернуть вам одну вещь, которую вы потеряли на Фэрфакском рынке, — и Розмари протянула ему смятый конверт.
— Как это мило, — мужчина взял конверт и заглянул в него. — Бога ради, что это?
— Это талон, который вы можете обменять на большой пакет порошка «Латеро», заплатив как за маленький.
— И что, скажите на милость, я буду делать с пакетом «Латеро», когда куплю?
— Вы можете постирать им рубашку, — философски заметила Розмари. — Но давайте, я лучше перевяжу вашу руку, у вас идет кровь, а у меня есть чистый платок.
— Выстиранный порошком «Латеро»? Вы, видимо, рекламный агент, да?
— Бог мой, нет, конечно, — возмутился Джон в то время, как Розмари перевязывала руку человеку в зеленой рубашке. — Понимаете, старик сказал, что вы купили шляпу.
— А! Несравненную ведьмину шляпу! Но, простите, я ничего не понимаю. Откуда вы об этом знаете?
— Видите ли, — начала Розмари, — у меня есть кот, принадлежавший той же колдунье и метла…
— На которой вы, только что подлетели прямо к парадному подъезду, — усмехнулся мужчина.
— Ой, нет, мы приехали на машине тети Амабель, потому что не хотели пользоваться колдовством. А Джеффрис, шофер, приедет за нами через полчаса, он поехал к своей девушке, — сказал Джон.
— Понимаю, — сказал молодой человек, — но, если вы спросите меня, то я отвечу, что метла — более цивилизованное средство передвижения, чем машина. Ее не нужно чинить при помощи гаечного ключа, который обязательно соскакивает и бьет тебя, — и он уныло посмотрел на свою перевязанную руку. — Но послушайте, может быть, вы мне ответите, зачем вы пришли.
И он так подбадривающе улыбнулся, что Розмари сказала:
— Нам нужна ведьмина шляпа, если вы не против.
Улыбка исчезла с лица молодого человека. Воцарилось неловкое молчание, затем он крикнул:
— Молли, можно тебя на минутку?
— Сейчас, — ответил женский голос. — Но я никогда не закончу блузку, если ты будешь все время меня отрывать…
Неловкая пауза завершилась приходом девушки в широких брюках и желтом свитере. Розмари подумала, что девушка вполне симпатичная и, похоже, добрая.
— В чем дело? — полюбопытствовала Молли.
— Ты еще спрашиваешь! — молодой человек зажег сигарету. — Этим ребятам нужна шляпа, которую я купил на Фэрфакском рынке.
— Но зачем? Послушайте, давайте поднимемся наверх. Там мы сможем сесть и нормально все обсудить.
Они все вместе зашли в гараж и поднялись по деревянной лестнице туда, где раньше, по-видимому, был сеновал. В одном конце там лежала куча плетеных корзин, одна из которых была открыта, и в ней находилось множество разноцветных тканей. Рядом с окном стоял стол с машинкой для вышивки и грудой самих вы in и кок, а на полках — ряд головных уборов на болванках: цилиндры, шляпы, средневековые шлемы с рогами и вуалями, треуголки и в дальнем углу… черная бобровая шляпа с острым верхом.
— Теперь садитесь и расскажите все по порядку, — сказала Молли.
Ее доброта и близость шляпы придали Розмари уверенности, и, усевшись на корзине с одеждой, она рассказала им все с самого начала.
— Так что, — закончила она, — нам просто необходима ведьмина шляпа, иначе мы ничего не сможем сделать.
— Но послушайте, — сказал молодой человек, — конечно, вы очень мило все это рассказали, но как вы могли прийти сюда с такой сказочкой и ожидать, что я подам вам шляпу на тарелочке с голубой каемочкой! Это очень редкая вещь. Я могу вам точно сказать. Она явно очень старая. Я хотел отнести ее в городской музей и спросить, что там думают по этому поводу.
Розмари была ошеломлена:
— Только не делайте этого, они могут положить ее под стеклянный колпак, и мы уже никогда ее не достанем.
— Вы, конечно, не достанете, — отрезал молодой человек.
— Но мы хотим только взять ее на время, понимаете?
— А теперь слушайте меня… — начал молодой человек решительно, но Молли перебила его:
— Нет, Билл, предоставь это мне. Завтра утром мы уезжаем на время. Мы с Биллом и еще несколько человек играем спектакли: объезжаем деревенские клубы и школы, нам нужно взять эту шляпу с собой. Достать другую или сделать похожую — не остается времени. Понимаете?