— Что за чудеса! — воскликнула миссис Браун вечером.
Они с Розмари закончили ужинать, и мама читала вечернюю газету, которую купила по дороге домой. — Ты только послушай:
ТАИНСТВЕННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ В МУЗЕЕ«Во время обычного обхода Фэрфакского музея сегодня в три часа сорок пять минут пополудни охранник музея, мистер Артур Петтигрю, обнаружил, что вся ценная посуда из коллекции Уилкинсона Бекуеста украдена. На расспросы мистер Петтигрю ответил, что, когда он выходил из зала в половине четвертого, все было на своих местах. Тут же была извещена полиция. Кражу отнесли на счет шайки воров, работавшей по соседству. Но ситуация показалась еще загадочнее, когда обнаружилось, что все стеклянные шкафы, в которых хранилась посуда, были закрыты, а ключи ни на секунду не покидали владений мистера Джонса, хранителя музея. Но когда при закрытии музея снова зашли в зал, вся посуда оказалась на своих местах. Теория, что это было не воровство, а шутка, стала казаться еще правдоподобнее, когда заметили на нескольких тарелках следы джема и крошки хлеба, а в некоторых чайниках оставался еще теплый чай».
— Вы видели посуду Уилкинсона, когда были с Джоном в музее утром?
Розмари кивнула и честно ответила:
— Все было в порядке, когда мы там были.
Глава 18 ГДЕ ОНА?
По дороге домой из «Медного Чайника» Джон и Розмари обсудили планы на будущее. Метла и котел уже были у них, а шляпу, как они надеялись, им одолжат по первой просьбе. Теперь надо было найти миссис Кантрип и убедить ее открыть им слова Молчаливого Заклинания, которое может освободить Карбонеля окончательно и бесповоротно. Это можно было сделать не раньше, чем через три дня, когда им опять разрешат самим распоряжаться своим временем. Три дня пролетели незаметно в играх в Туссоке. Только Карбонель постоянно их поторапливал. С каждым днем он становился все беспокойнее и, по правде говоря, все придирчивее. По вечерам Розмари сидела у окна и с интересом наблюдала за кошачьей жизнью, которая потихоньку протекала на садовых оградах, на свинцовых и шиферных крышах.
Она не отрываясь смотрела на печные трубы и крыши, некоторые с пологим, некоторые с крутым скатом, то там, то здесь виднелись башни и небольшие возвышения. Розмари смотрела туда, и вскоре полуосвещенные грубые линии свинцовых покрытий и кирпичей, казалось, смягчались и становились волнистыми, как настоящие холмы и долины. Вечерний дым, поднимающийся из печных труб, таинственно обвивался вокруг них. Карбонель сидел рядом на подоконнике, издавая странные кошачьи звуки до тех пор, пока Розмари не уходила спать. Тогда он потихоньку выскальзывал в окно и отправлялся по своим делам.
На четвертый день после приключения с котлом, Джон приехал за Розмари, они собрали бутерброды и отправились в путь.
— Знаешь, — сказала Розмари, когда они шли к автобусной остановке, — меня раньше не особенно заботили проблемы котов. Я думала о том, как освободить Карбонеля, потому что он такой милашка.
— Довольно сварливая милашка, если тебя интересует мое мнение, — ответил Джон.
— Но неужели ты не понимаешь, он просто слишком беспокоится о своем народе. Для него, должно быть, ужасно видеть, как угнетают его бедных подданных. Я не удивлюсь, если окажется, что все великие были довольно брюзгливыми типами, я говорю о таких людях, как Наполеон или Карл Второй. Просто об этом не пишут в книгах по истории.
Карбонель обернулся, во все время разговора он прохаживался вокруг детей. Розмари думала, что кот слишком далеко, чтобы их слышать, но она ошибалась. Тем не менее, его не очень обидело сравнение с Наполеоном и Карлом II.
— Я думаю, нам стоит снова поехать на рынок, — предложила Розмари.
— Кажется, именно там происходят все основные события, правда? — сказал Джон.
— Я уверен, что мы найдем ЕЕ там, — сказал Карбонель. Дети взяли метлу с собой, и поэтому могли говорить с Карбонелем. — Как бы то ни было, она бы не продала метлу, пока не нашла места, где обосноваться. Тут дело нечисто.
Они выехали позже, чем в прошлый раз, и на улицах было много народу. Экспедиция началась неудачно. Из-за плохой погоды миссис Пэндэлбери Паркер не хотела отпускать их на целый день, пришлось ее уговаривать.
На автобусной остановке стояла очередь, а у кондуктора болела голова. Не то чтобы он говорил кому-нибудь об этом, но он был сердит на весь мир и, увидев Карбонеля, забиравшегося в автобус вслед за детьми, воскликнул:
— Эй вы, никаких котов наверху. Что вам тут, Ноев Ковчег?
И, к неудовольствию детей, он схватил Карбонеля за шкирку и вышвырнул на тротуар. У Розмари и Джона не было времени выбраться из автобуса вслед за ним. Пока автобус набирал скорость, дети смотрели на кота, весьма разгневанного поведением кондуктора. Казалось, ничего нельзя сделать, оставалось действовать дальше по плану.