— Я слишком тебе благодарен, а это крепче любого заклятия, — и он лизнул ее вытянутую руку теплым языком.
На другом конце площадки началось движение. Молодой человек зевнул и потянулся.
— Весьма необычно, — сказал он весело. — Я, видимо немного вздремнул, пока сидел здесь, задрав голову. Мне приснился очаровательный сон, как-нибудь расскажу.
Розмари озадаченно посмотрела на Карбонеля, но тот лишь покачал головой.
— Так даже лучше, пусть думает, что ему все приснилось. Это избавит от кучи вопросов, — но слышала его только Розмари, потому что метла была у нее.
— Это был хороший сон, — сказала она, — спасибо вам огромное за шляпу. Она нам больше не нужна.
— Не за что. Надеюсь, вы весело с ней поиграли. Господи, уже пять часов. Мне надо бежать. Слушайте, не могли бы вы с Джоном положить ее обратно в фургон? Вот ключи, занесите, когда все запрете, в летний домик. Ну вот и все. Еще увидимся.
Дети в молчании слушали звук его удаляющихся шагов. Затем Розмари сказала:
— Я знаю, что мне делать.
— Она сняла котел с огня, наклонилась и снова раздула костер. Затем схватила книгу заклинаний и сунула ее прямо в самые угли.
— Назад! — закричал Карбонель.
Розмари отпрыгнула как раз вовремя. Зеленое пламя с красными языками с треском взметнулось метров на десять. Оно вспыхнуло на секунду, а потом свернулось и почти погасло. От книги не осталось и следа, только вялая струйка густого дыма.
— Ты мудра, маленькая госпожа! — сказал Карбонель.
— А, по-моему, это очень глупо, — запротестовал Джон, — только подумайте, сколько развлечения она доставила бы нам в дождливые дни.
— Эта книга не может принести ничего, кроме зла.
В молчании они убрали цветочный горшок в сарай, затем взяли метлу и котел и пошли относить шляпу в фургон.
— Перед тем, как ты положишь метлу в машину, нам надо попрощаться, — с сожалением сказал Карбонель.
— Неужели мы никогда тебя больше не увидим? Тебе пора? — спросила Розмари.
— Да, я должен идти. У меня еще куча дел. Но я никогда не забуду того, что вы сделали для меня. Увидимся в полнолуние! — сказал он, лизнул руку Розмари, развернулся и побежал.
Они стали смотреть, как он удаляется. Он семенил по тропинке, опустив голову и хвост, и становился все меньше и меньше. По обеим сторонам тропинки росли тигровые лилии. За поворотом он исчез.
— Как обидно, — сказал Джон, — все кончилось. Мы даже чай пропустили. Я умираю от голода, — он тихо передал Розмари свой носовой платок.
— Мы должны радоваться, нам удалось сделать то, чего мы хотели. Но у меня такое ощущение, что я уже никогда не буду радоваться, — и она громко высморкалась.
Они оставили котел и метлу в машине, тщательно спрятав их под коврик, и вернулись в летний домик. Но там сложно было грустить. К радости Джона, их угостили чаем, который они пили, сидя на ступеньках. Миссис Браун и Молли, даже Мэгги и Сарра с набитыми ртами не отрывались от шитья. Квартиросъемщик и остальные мужчины по-доброму подтрунивали над детьми. Было очень забавно и весело, и к тому моменту, когда они принялись за второе блюдо с пирогами, они
уже успели со всеми перезнакомиться. Последняя туника была почти закончена, и Розмари видела по маминой улыбке, что миссис Браун вполне довольна собой.
— Надо признаться, — говорила она дочери некоторое время спустя, — у меня сердце прямо-таки упало, когда я поняла, что придется шить даже в выходной. Но шила я не обычную одежду, и все вокруг были так милы, что у меня даже не было ощущения, что я работаю.
— Твоя мама — чудо, — сказал Квартиросъемщик, и Розмари вспыхнула от гордости. — Молли говорит, она шьет не только вдвое быстрее любого другого, но еще и каким-то невероятным образом, который она называет «разрезание крестом», она совершенно изменила рукава Оберона.
— И сэкономила кучу ткани, — добавила Молли.
На следующем представлении дети и миссис Браун, как почетные гости, сидели в первом ряду. Играли «Сон в летнюю ночь». Даже Джон, который всегда считал, что Шекспир существует только для издевательства учителей над бедными детьми, даже Джон признал, что представление было потрясающим. Они были заинтригованы чудесами и смеялись над Боттомом и его друзьями. Когда все закончилось Квартиросъемщик показал им все развлечения, какие были на празднике. Джон выиграл два кокосовых ореха, а Розмари — фарфорового котенка в ботинке, которого она решила подарить миссис Уолкер. А когда наконец пришло время идти к машине Джеффриса, дети уже настолько устали, что глаза у них закрывались сами собой.
— Какой день! — сказал Джон, когда они с Розмари шлепнулись на заднее сидение.