— Понравилось, малыши? — спросила миссис Браун.
— Другого такого дня никогда не будет! — ответила Розмари. — Це цонимаю, что Карбонель имел в виду, когда говорил, что мы увидимся в полнолуние? — шепнула она Джону.
— Не сомневаюсь, что завтра мы это узнаем, — ответил Джон тоже шепотом.
Глава 23 ПОЛНОЛУНИЕ
На следующий день Розмари была очень бледной.
— Ты перевозбудилась, — сказала миссис Браун, — я вот что думаю, может, тебе лучше остаться дома и не ездить сегодня в Туссок?
— Ну, мамочка, пожалуйста! — взмолилась Розмари. — Ты уже заканчиваешь шитье, у меня и так остается мало времени играть с Джоном. А мне еще столько надо ему рассказать. Кроме того, мне надо поблагодарить миссис Пэндэлбери Паркер, ведь правда?
Мама улыбнулась.
— Хорошо, куколка, но обещай, что сегодня ты ляжешь спать пораньше.
Хотя Розмари собиралась многое обсудить с Джоном, но само собой получилось, что они оба, не сговариваясь, избегали упоминать о Карбонеле, миссис Кантрип и вообще о всяких волшебствах. Все утро прошло в обычных детских играх: в ковбоев, индейцев и тому подобное. А днем построили гнездо прямо на дереве: было очень весело, но миссис Пэндэлбери Паркер эта затея показалась небезопасной, и пришлось слезть.
Когда Розмари с мамой вернулись домой, миссис Браун строго сказала:
— Сейчас мы быстро поужинаем вареными яйцами и гренками с джемом, а потом ты примешь ванну и быстро в постель. Можешь взять книгу, если хочешь.
Розмари мылась в привычной компании сохнущих чужих колготок, затем взяла «Ветер в ивах», поцеловала маму перед сном и пошла к себе. Но читать она не могла. Она сидела, облокотившись на подушки перед раскрытой книгой, и ее ничуть не занимали приключения жабы, крота и крысы. В памяти всплывали события последних недель. Вот это действительно замечательное приключение! Интересно, что сталось с миссис Кантрип? И как Карбонелю удастся вернуть трон? Она закрыла глаза, чтобы лучше думалось, и, должно быть, задремала, потому что, когда она их снова открыла, уже было темно, а книга соскользнула на пол. Темная пушистая тень вскочила на кровать, и знакомый шершавый язык лизнул ее в щеку. Сна как не бывало.
— Карбонель! Я так тебя ждала! Что ты собираешься делать? Сегодня Законодательное Совещание?
Карбонель передними лапами скреб одеяло и без умолку мурлыкал.
— Ой, подожди секундочку, я возьму метлу! — она соскочила с кровати и бросилась к гардеробу. — Ну, давай, рассказывай.
— Абсолютно верно, сегодня ночью Законодательное Совещание. Хочешь пойти со мной?
— А можно? Вот здорово! А где это?.. А как?.. А Джон? Он жутко огорчится, если все пропустит.
— Терпение, Розмари. Отвечаю на вопрос «где?»: проходить Совещание будет на крыше Ратуши, там же, где и последние четыреста лет. А «как?» На метле. Полная луна придаст ей сил. Мы как раз успеем слетать за Джоном. Но надо дождаться луны. А ты пока сочиняй стихотворение и будь повнимательней, — он продолжал в знакомой манере: — Тебе нельзя ошибиться, ведь мы полетим высоко над землей.
Розмари надела свой старый красный халат и тапочки с помпончиками, встала на колени на стул у окна, рядом расположился Карбонель. На фоне темного неба вырисовывались смутные очертания бесконечного ряда крыш. Внизу Розмари заметила бесчисленные движущиеся тени.
— Смотри, Карбонель! Сотни котов бегут по верху ограды!
— Это мой народ, — сказал кот. — Им предстоит незабываемая ночь. Пока они ничего не знают о моем возвращении. Лучше напасть на врага неожиданно. Я предупредил только Малкина, друга и советника моего отца. Он очень старый кот.
— Я никогда не видела столько кошек! Смотри! Все они бегут по садовой ограде.
Черные, белые, серые и полосатые коты беззвучно, непрерывной цепочкой, целеустремленно бежали по стене, к потоку то и дело присоединялись новые коты.
— Это одна из главных дорог в город, — пояснил Карбонель.
Небо посветлело.
— Смотри! — крикнул Карбонель. — Луна!
Пока он говорил, из-за крыш показался небольшой серебряный слиток. Рука Розмари лежала на гладкой спине кота, и девочка чувствовала, как он дрожит. Карбонель тихо урчал. Медленно и величественно поднималась луна — великолепная луна, круглая как тыква, золотая как мед, — и мир крыш наполнился светом и темными таинственными тенями. Карбонель встал, запрокинул голову и понюхал воздух. Послышались тихие проникновенные звуки, которые постепенно перерастали в дикие завывания: они становились все громче, потом затихали и снова разливались с полной силой, доходя до пронзительной ноты, почти непереносимой для человеческого уха. Затем в какой-то момент звуки эти совсем затихли. Когда луна поднялась высоко над крышами и поплыла над грудой облаков, Карбонель заговорил: