Нас объединяли только одинаково презренные родители и чувства, испытываемые по отношению к ним. В остальном же, как я уже говорила, их презрение распространялось и на меня тоже.
Изначально, меня мучали догадки, из-за чего они так ко мне относятся? Ведь я их родная сестра. Но со временем, не получая никаких намеков, пришлось просто отпустить эту ситуацию и запереть глубоко в своем сердце.
-Я знаю, ты этого хочешь. – Вдалеке послышался мужской голос и прервал мои размышления.
Кто еще может быть на кладбище в такую рань? Полиция? О нет, если меня снова поймают – будет уже не до шуток.
Сердце пустилось в пляс от одной только мысли о возвращении в Ньюпорт. Разум говорил сматываться отсюда ко всем чертям, но я разве когда-нибудь слушаю свой разум, черт подери? Конечно же, нет!
Медленными шагами я приближалась к источнику звука.
Раз, два, три….
-Черт! – выругалась я, когда под ногой треснула ветка.
Боже. Пожалуйста. Ну пожалуйста. Пусть это будет видение.
Из моего горла вырвался крик прежде, чем я смогла его остановить. Да такой крик, что прибежал дворник, и разразился трёхэтажным матом, увидев меня, стоящую на коленях.
Влажный, тягучий и сладковатый запах смерти распылили по воздуху словно духи. Глаза нещадно щипали, угрожая разразится несметным потоком воды. В этой зловещей тишине можно было расслышать только мои всхлипы и тихое поскрипывание веток.
Бледное лицо и черные, как смоль глаза, смотрели в пустоту. Голова под неестественным углом наклонилась в сторону, открывая вид на шею, перетянутую веревкой. Рыжеватые волосы разметались по плечам, обрамляя лицо волнистыми прядками. Худое тельце девушки, облаченное в бордовое платье до щиколоток, слегка покачивалось в воздухе, заставляя скрипеть ветки. Выражение лица застыло в безмолвном шёпоте, когда появились полиция и специальная служба сняла труп.
Её погрузили в черный пакет и застегнули до самого конца.
-Мисс, вам нужно проехать с нами для дачи показаний. – твердый мужской голос раздался где-то на задворках моего подсознания, но я ничего не могла распознать.
Вроде слышишь голоса, понимаешь, о чем речь, но не никак не понимаешь какими извилинами своего мозга пошевелить, чтобы дать ответ, который от тебя ждут или заставить хоть как-то двигаться свое тело.
Все словно сковали цепями и отобрали дар говорить. Перед глазами маячат лишь размытые тени, а в голове нет никаких мыслей.
Лишь чувства: страх, отчаяние, жалость, непонимание. И все они смешиваются в один кокон эмоций и превращаются в панику. Но это внутренняя паника. Окружающие не видят настоящие чувства и их волнует лишь работа.
Никого не заботит, что эта молодая девушка больше никогда не улыбнется, не окончит университет, не найдет работу мечты, не выйдет замуж и не родит много прекрасных детей. Её жизнь оборвалась в тот момент, когда я могла еще помочь. Ведь я была здесь, я слышала голоса, но из-за своих сомнений, помедлила и теперь уже ничего не вернешь.
Ко всем испытываемым чувствам примешивается еще и вина, обретающая на вечные муки совести.
Теперь ясно, что испытывают люди, увидевшие смерть. И вполне понятно, почему они находятся в состоянии шока без возможности управлять своим телом.
Но вот только у меня никогда не возникало желания - узнать это самой.
***
-Итак, вы утверждаете, что слышали мужской голос перед тем, как наткнулись на труп. Я вас правильно понимаю, мисс Гарсиа? – мужчина лет пятидесяти с проседью в темных волосах, скептически уставился на меня и задавал один и тот же вопрос уже раз десятый.
Мои и без того подкошенные нервы, грозились не выдержать и разнести здесь все к чертовой матери.