– Это да.
– Так почему не пойти ему навстречу и не отплатить добром за добро? Выберите какой-нибудь подходящий полис. Считайте это дружеским жестом. Сделаете доброе дело…
Рид рассмеялся:
– Вряд ли Кардинал подгонял страховые условия под меня, когда их разрабатывал. Так что ни я ему ничего не должен, ни он мне, и замечательно.
– Но…
Кафран остановил меня жестом:
– После вкусного обеда очень хорошо идут фокусы. – Он выудил из кармана стебель сельдерея и мини-гильотину, которые выложил на белую салфетку посередине стола. – Это один из моих самых любимых. Простая вечная классика. Дамы и господа! – возвестил он так громогласно, что я вздрогнул от неожиданности. На лицах остальных посетителей замелькали улыбки – видимо, для постоянных клиентов такие развлечения были не в новинку. – Кафран Великий с гордостью представляет вам гостью из революционной Франции, мадам Гильотину! До крови жадное, орудие незаурядное – в борьбе за власть лучшая снасть. Смертельных объятий холод приятен. Жертву положим… – Он сунул стебель сельдерея в отверстие. – Поднимем рычаг. – Он вздернул лезвие вверх. – В экстазе толпа кровожадных зевак! Отпустим рычаг – нож вниз устремится. – Он щелкнул машинкой, разрубив стебель напополам. – И головы бедолага лишится!
Зрители зааплодировали. Кафран подобрал обе половинки стебля, продемонстрировал публике, а потом вручил официантке, чтобы она их унесла.
– Ну что ж, – весело объявил он, – теперь нам требуется доброволец.
Под его взглядом я неохотно поднял правую руку. Кафран ухватил меня за палец.
– А знаете, – начал я, когда он уже просунул свой палец в отверстие, – сейчас вы все-таки выберете себе какой-нибудь полис. По одной простой причине.
– Да? – спросил он, сосредоточенно хмуря брови перед предстоящим исполнением. – И что за причина?
– Ваша дочь.
Кафран с застывшей улыбкой медленно повернулся ко мне.
– Потрудитесь, пожалуйста, пояснить, – проговорил он ледяным тоном.
– Если не хотите потерять дочь, подпишите контракт.
– Угрожаете? – Он крепче ухватил меня за палец, и я только теперь осознал, что выбрал не лучший момент для хитрых игр. Но останавливаться было уже поздно.
– Нет. Предлагаю. Вы покупаете у меня страховку, а я оставляю вам дочь.
Улыбка превратилась в саркастическую усмешку:
– Вы показались мне приятным молодым человеком, но крысиная натура всегда себя проявит. Впрочем, мой юный бессердечный друг, вы забываете, что не имеете права трогать ни меня, ни мою дочь. Запрет Кардинала.
– Я и не собирался трогать Аму, я не это имел в виду.
– Тогда что же, к чертям собачьим, вы имели в виду?
Я подался вперед:
– Аму я и пальцем не трону, но тем не менее вы ее потеряете, если откажетесь подписать страховой контракт.
– Похитить ее решили? – Возмущение сменилось замешательством.
– Нет, я решил на ней жениться, мистер Рид.
Он уставился на меня в полном недоумении:
– Вы всегда так страховки продаете?
– Я стараюсь не упускать шансов. Мы с Амой, кажется, созданы друг для друга. Между нами что-то есть. Она полюбит меня… обязательно. И полюбит так крепко, что ради меня пойдет на все. Если я брошу город и помчусь на другой конец света, она поедет со мной. Вы никогда ее больше не увидите, Кафран. – Я улыбнулся. – Можно я буду звать вас папой?
– Вы спятили! – ахнул он.
– Наверное. Но вы загляните мне в глаза. А потом загляните в глаза Амы. Тогда и решите, кто тут спятил.
Он отыскал взглядом дочь. Ама смотрела на нас с шутливым недоумением, не понимая, почему вдруг возникла заминка с фокусом. Рид облизал пересохшие губы:
– Она меня никогда не бросит. Мы сильно привязаны друг к другу. Даже если вы на ней женитесь, она не сможет просто взять и уехать.
– Уверены?
– Да.
Я пожал плечами:
– Может, вы и правы. Вы ее лучше знаете. Может, она действительно предпочтет остаться, и мои уговоры не помогут. Но разве вы не хотели бы получить гарантии? Застраховать привязанность дочери?
Я откинулся на спинку кресла, изобразив на лице коварнейшую улыбку.
Ногти Кафрана впивались в мой палец. Его правая рука зависла над гильотинкой. Публика, с любопытством наблюдающая за фокусом, начала перешептываться, почуяв, что запахло жареным. Волшебство грозило обернуться скандалом, и все замерли в предвкушении кровопролития.
Кафран поднял голову и с мелькнувшей на губах улыбкой резко отпустил нож гильотины. Я невольно дернулся, успев представить разрубленный надвое палец, кровь фонтаном, стаи гарпий и вампиров, слетевшихся на пир. Но лезвие спокойно легло в паз. Публика дружно ахнула, а затем зааплодировала, когда я вынул невредимый палец и подергал им туда-сюда. Кафран встал, поклонился и сел обратно.