В Шереметьево пассажиров приняли заботливые руки таможенников и пограничников.
— Хренозадов Семён Ермолаевич! — едва сдерживаясь от смеха, проговорил русский пограничник. — Как он с такой фамилией? — спросил мужчина, посмотрев на невменяемого Сёму.
— Через неё и страдает, — показав на перевязанную голову, ответил Буркалыч. — А по матери ещё хуже.
— Мы с вами, оказывается, счастливые люди!
В зале ожидания парочку встретили трое крепких ребят.
— Этого отвезите, вон, в Долгопрудный, благо здесь рядом. У воды бросьте, пусть думает, что море… — засмеявшись, распорядился Буркалыч и растворился за раздвижными дверями аэропорта.
«Счстье — это когда тебе… наливают»
Россия встретила Сёму ночной прохладой и грубостью сопровождающих. «Опять эти невежи…», — медленно проползла как змея неясная мысль, и в голове вновь воцарился хаос.
Он не помнил, сколько времени спал, но стало как-то зябко, и подушка казалась очень жесткой, как, собственно, и матрац. Сэм открыл глаза. Под ним была скамейка, а вместо подголовника нащупал рукой бутылку из-под водки. Первой, кого он увидел, была старая женщина, почему-то в заношенной зимней куртке и серой шерстяной бандане на голове, сидевшая у изголовья.
— Где я? — приподнявшись на руках, заплетающимся языком, по-французски спросил Сэм.
— Вот и проснулся, милый человек, вам бутылочка не нужна? — косясь на «подушку», вкрадчиво спросила женщина по-русски.
— А вы кто? — перейдя на английский, не успокаивался мужчина.
— Ну и славненько, — вместо ответа сказала женщина, забирая посуду: — Идите домой, под утро сядет роса, — заботливо посоветовала она и ушла.
Сэм сел и огляделся. Было темно, но в свете луны он увидел перед собой небольшой пруд, поросший осокой и кувшинками, стоящие за спиной березы мало были похожи на пальмы. Наконец, его взгляд выхватил урну, стоящую рядом с «постелью». Он вытряхнул содержимое, пытаясь по мусору определить, куда он попал, мозг отказывался объяснять происходящее, при каждой попытке отвечая тупой головной болью. Несколько оберток «Snickers», пустая пачка «Malboro» и какие-то рваные домашние тапочки. «Похоже, всё-таки в Европе», подумал Сэм. — «Но почему же так холодно? Еще эти комары, лягушки… Бррр».
Он оглядел себя с ног до головы и обомлел… «Всё забыл. Я клоун?» Поменять одежду от Giorgio Armani на это! Ощутив что-то в кармане, Сэм сунул туда руку и извлёк «passport», а прочитав его и увидев свою фотографию, поразился ещё больше. «Россия?…русские…виски…» — неслось в голове. — «Калькулятор… бином… матрёшка… Я — Семён?!»
И он опустился на скамейку. Нет, это чья-то злая шутка! «Я их… Кого?» — он не смог ответить. Сэм сидел и пытался ещё что-нибудь вспомнить, но ничего не получалось. Наконец, он увидел приближающиеся силуэты. Это были трое парней и одна девушка. Все были пьяны. «Ну, да, так принято у русских…»
— Э-э, дядя! Это наше место! Вали отсюда! — услышал Сэм незнакомую речь.
— Пардон!
— Какой «пардон», козёл! Сейчас фото тебе поправим! Дуй отсюда! Бомжей развелось! Интеллигентно посидеть негде!
Сэм не уходил.
— Дёма! Он меня раздражает! — сказал один из парней и толкнул так, что неприятель упал за скамейку.
Сэм встал, отряхнулся и громко выругался:
— Гот демент!
— Дёма, он тебя гадом назвал, — удивился один из парней. Второй, недолго думая, заехал бомжу в глаз, и тот плашмя упал на землю.
— Пнаехали сволочи, — потирая кулак после удара, удовлетворенно произнёс Дёма.
Сэм решил больше не вставать и потихоньку уполз в ближайшие кусты. Почувствовав себя в некоторой безопасности, крикнул обидчикам: — Рашин порко!
— Ах, тебе наша порка не нравится? — услышал он в ответ и увидел как пустая бутылка, ломая ветки, пролетела рядом с его головой. «Они, наверное, не понимают иностранных языков», — успокаивал себя Сэм, пробираясь через кусты подальше от пьяной компании.
Уже светало. Мужчина, чтобы согреться, стал прыгать и растирать тело руками. Как вдруг у своих голых ног явно ощутил чьи-то зубы, и грозное рычание пробежало мурашками по его коже. Там, внизу, глаза бультерьера медленно наливались кровью.
— Тузик, ко мне! — послышался женский голос.
— Леди! — стараясь не злить пса, позвал Сэм.
— Не бойтесь! Он у нас добрый, просто на ваши ноги так реагирует. Есть хочет, — сказала женщина, оттаскивая животное, которое норовило сомкнуть челюсти в районе голени.
Но к неудовольствию Сэма эту собаку сменила другая, по размеру напоминавшая отожравшегося волка. Псина понюхала замеревшего на месте мужчину и, подняв ногу, пометила его как уже освоенную территорию.