— Я даже не смотрела с такой стороны на свою жизнь…
— Это нормально, так и должно быть и так все живут, но нас угораздило вляпаться в игры разведки и ты сейчас в тылу врага… К слову, я готов поддержать твоё желание уйти куда-нибудь из связи. Потому, что после всех разборок, даже если тебе удастся доказать, что ты наш советский честный человек, но осадочек останется, а в связи у тебя чуть ли не самый высокий допуск к секретам. А значит особисты связистов начнут тебя куда-нибудь задвигать, где ты будешь подальше от всех секретов и, скорее всего, это будет какое-нибудь зимовье на Новой Земле или ещё какая избушка налево от Диксона или Анадыря. Вот там и будешь все местные секреты белым мишкам и моржихам рассказывать, в перерывах от цинги выплёвывая зубы…
— Вот, скажешь тоже…
— Мета, а я ведь ни одним словом не шучу. Ведь когда ты идёшь мимо бодливого быка и совсем не горишь желанием его забодать, ему это без разницы и игнорировать его нападение ты не станешь, а очень быстро убежишь или спрячешься. То есть, то, что кто-то думает и желает совсем не так и не то, что ты, тебе далеко не всегда удастся игнорировать. И мой разговор, это попытка тебя к такому повороту подготовить. Кстати, факт, что мы с тобой сделали успешную плевральную пункцию и не дали лейтенанту умереть от пневмоторакса в первые минуты после ранения, далеко не в нашу пользу. Потому что спросят любого врача, а это манипуляция, которую даже не каждый хирург решится в условиях больницы сделать, и из слов врача окажется, что медицинскую помощь лейтенанту оказали в финской больнице, пока тебя вербовала финская разведка и переубедить особистов в этом будет очень не легко, а лейтенант был нужен живым, как раз для твоего успешного внедрения…
— Так и зачем ты тогда это делал, если всё знал?
— И после этого все обвиняют нас медиков в цинизме! То есть ты сожалеешь, что мы сохранили жизнь красному командиру?
— Ну… Нет, конечно… Но если ты говоришь…
— Мета! Вот смотри! Такой лёгкий толчок и ты уже задёргалась! А ведь я тебе говорил, что тебя будут жёстко допрашивать и, что называется, колоть на предмет признания. И такие невинные повороты – это семечки! А ты должна будешь стоять как скала, как противотанковый надолб и не дёргаться, что бы тебе ни говорили и в чём бы не обвиняли! Потому, что за тобой ПРАВДА! Упрись в это! Костьми ляг! И только так!
— Ну а ты мне поможешь?
— Ну а куда я от тебя денусь? Конечно, чем смогу!
— Слушай! А если они будут всю мою жизнь перетряхивать, то они и письмо у Митрича найти могут…
— А вот это вряд ли… Их же интересует то, что было после того, как ты в тылу у финнов побывала, а вещи были до этого. А то, что ты сама за линию фронта не рвалась и в группе оказалась случайно они выяснят первым делом, значит в твоих вещах в принципе ничего интересного быть не может!
— Меня что, бить будут?
— Всё возможно, но мне кажется, что вероятность такого невысока. Конечно, есть у них тупые костоломы, но ты всё-таки девушка, это первое. Второе, задание вы выполнили и командира ты притащила… И главное, никаких данных в пользу своих подозрений у них нет…
— А почему это разговор сейчас, а не когда будет ближе к этому моменту?
— Нужно, чтобы ты успела настроиться и свыкнуться с тем, что нас ждёт. А ещё, мне кажется, что к тому моменту, если мы выберемся из этой переделки, ты будешь в не совсем адекватном состоянии…