Вообще, я не ожидала, что протока окажется такой длинной, и что мост расположен почти в самом северном её конце, для моего направления фактически в самом начале её. В результате я гребла по протоке до самой темноты и когда уже совсем стемнело упёрлась в непроходимые заросли тростника. Возможности вылезти из лодки нет, я на воде, кругом тростники, где глубина по колено, скорее всего, а в протоке ещё больше. И я уже больше суток не вылезаю из лодки. Если вспомнить, то с момента как сено воровала, а это уже позапрошлое утро. Днём перекусила, как уже завела правилом, доела половину предпоследней банки тушёнки…
Есть повод для грусти, мы проплыли за прошедшие пять дней всего около тридцати километров, и это не середина пути! Проблема в том, что обещанные Архипом восемь десятков километров до Стороженского маяка и устья Свири, это по прямой. А вот если считать по дуге, которую, образует здесь побережье и я её вынужденно повторяю, то выйдет далеко за сотню километров. Вот такие парадоксы тригонометрии. На самом деле, как-то сомнения меня гложут в верности цифры в восемьдесят километров, мне кажется, что здесь гораздо больше, я же вижу по карте, сколько я проплыла уже, и сколько осталось и сколько это в километрах. Но, наверно чисто психологически мне хочется верить в цифру Архипа и я цепляюсь за неё. А потому пройденные три десятка километров вселяют радость и надежду, но это в лучшем случае пятая часть пути, а из еды осталась последняя банка тушёнки. И какого лешего я выставила банку с рыбой на стол, когда с Архипом кушали? Но с другой стороны, я ведь тогда играла местную, которая с братом путешествует, а в таком раскладе по сельским канонам садясь к трапезе ты просто обязан свою долю в неё внести. А если нет, то и начать с этого и объяснить, почему ты оказался в таком трагичном положении и тогда другие трапезники принимают решение, пускают они тебя за стол или ты без еды по дурости и сесть вместе со всеми не заслужил… В прочем, Архип меня тогда накормил сторицей перекрыв мою несчастную банку с рыбой, да и потом картошку подкинул… Да и нечего без толку жалеть о сделанном уже…
Кое-как сделала свои дела. Я уже почти как кочевой монгол, который, с коня не слезая, всё делать умудрялся, а я, не выходя на землю из лодки…
Недолго поворочавшись, я отключилась без сновидений…
Глава 29
После 25 октября. Мимо Видлицы
Наутро пришлось ждать, пока достаточно рассветёт, потому что эта часть протоки заросла почти полностью и последние метров пятьдесят пробиралась практически сквозь сплошные заросли тростника. Спасло только то, что глубина здесь почти предельная для тростника и лодка потихоньку проползла. Даже пришлось одно весло отвязывать, чего я за всё время ни разу не делала, и, высунувшись в кормовой люк, толкаться им, как шестом. Кстати, крепление вёсел, довольно неудобное. Я-то привыкла к вёслам с уключинами, когда в борту дырка, а к веслу приделана железная уключина. Здесь для установки весла используется старинный вариант из двух торчащих штырей, между которыми устанавливается весло, и они дают веслу упор. Вот только обычное весло раза в три толще моих досочек, поэтому в первое время было непривычно и пришлось приноравливаться к тому, что вёсла в этом промежутке елозят вперёд-назад. И Архип свои выемки в середине моих вёсел сделал, оказывается не просто так, эти выемки надетые на борт фиксировали весло, чтобы оно не скользило по длине наружу или вовнутрь. А я ещё и привязала вёсла от греха подальше…
Вообще, место со всех сторон открытое, безлесная болотина, и даже мост до сих пор ещё виден хоть и едва-едва. Даже досадная задержка на полдня, ведь я фактически потеряла половину суточного прохода, угробив рассветные сумерки на преодоление этих тростниковых кущ, не смогли испортить мне настроение. Не только закончился вчерашний дождь, главное, на озере стих ветер. И хоть волна не улеглась полностью, но это был всего лишь остаточный пологий накат, а не прославившие Ладогу очень злые и коварные острые высокие волны. Нет, ветер не стих совершенно, он просто перестал быть сильным и опасным для моего плавучего средства…