Так, на уничтожение Баку со всеми его приисками Вейган отводил пятнадцать дней. Одиннадцать дней по замыслу генерала выделялось на разрушение Грозного и его нефтеносных месторождений и всего три дня было зарезервировано для уничтожения терминалов Батуми. После этого франко-британские войска должны были начать вторжение на территорию Азербайджана и РСФСР для установления контроля над местными залежами нефти.
Начало полноценной реализации «северного варианта» было запланировано на 19 марта, плюс-минус один день. Об этом англичане твердо заверили финского президента Каллио и маршала Маннергейма, призвав их любыми усилиями удержать Выборг до этой даты и тем самым избавить Хельсинки от поражения в конфликте со Сталиным.
Называя финнам точную дату начала «большой войны», французы и британцы надеялись на добропорядочность своих союзников, но жестоко ошиблись. О планах Лондона и Парижа от финнов узнал Берлин, информация из которого плавно перетекла в Москву. Резидентура ведомства Лаврентия Павловича в столице Третьего рейха работала хорошо.
В сложившейся обстановке время играло на руку финнам. Им нужно было продержаться в общей сложности всего двадцать дней, после чего в дело вступали серьезные дяди. Это обстоятельство положительно влияло на боеспособность державших оборону Выборга финско-польских войск. Точной даты «большой войны» за исключением верховного командования никто не знал, но настрой на скорое кардинальное изменение положения дел чувствовали все. И потому каждый прошедший день они воспринимали как маленькую победу над ненавистным врагом.
Следуя канонам военного искусства, для взятия Выборга нужно было сделать паузу, подтянуть резервы и только тогда проводить штурм города, однако обстановка не позволяла это сделать. В разговоре с комфронта Тимошенко Сталин попросил ускорить взятие Выборга.
– Прошу понять, что чем быстрее мы возьмем Выборг, тем скорее заставим финнов сесть за стол переговоров. Тем сильнее будут наши позиции в разговоре с ними, и тем самым мы не позволим вмешаться в конфликт третьим странам. А желание такое у них есть.
Проникшийся всей ответственностью, командарм заверил Сталина, что Военный Совет фронта сделает все возможное для скорейшего взятия Выборга. С этой целью он отправился в штаб 7-й армии, где у него состоялся обстоятельный разговор с Мерецковым и представителем штаба фронта Рокоссовским.
Каждый из них видел по-своему штурм Выборга. Командарм Мерецков стоял за наступление на город со стороны Финского залива, силами штурмовых соединений, в состав которых входили танки и пехота. Морозы прочно сковали водное пространство залива, открывая советским войскам прямую дорогу по льду в обход оборонительных укреплений противника. Комдив Рокоссовский предлагал взломать оборону врага при помощи авиации и артиллерии, не задействовав для этого дополнительных сил.
Оба варианта имели свои сильные стороны, и представлявшие их командиры упорно отстаивали свою правоту перед командующим войсками фронта. В итоге Тимошенко принял соломоново решение. Он утвердил вариант наступления, представленный Мерецковым, и одновременно дал «зеленый свет» варианту комдива, взяв его под свой контроль. Сделано это было сугубо из прагматических соображений, чтобы избавить от соблазна окружения командарма ставить палки в колеса строптивому комдиву, взявшемуся, казалось бы, за невыполнимую задачу. Без дополнительных сил ему предстояло пробиться к высоте, прикрывавшей город с востока, взять ее и, спустившись вниз, выйти к пригородам Выборга.
Результаты первых дней боев не давали повода к оптимизму. Противник был готов драться до конца за каждый метр, каждый день укрепляя свои позиции на подступах к Выборгу. Все говорило о том, что предстояли длительные затяжные бои, но комдив Рокоссовский нашел ключ к обороне врага. Затребовав себе в подчинение авиацию, он сделал ставку не на истребители и бомбардировщики, а на тихоходные разведывательные бипланы. Поднятые в воздух, эти «ленивые топтуны», как прозвали их финны, помогли вскрыть весь восточный участок обороны Выборга.