Счастливое спасение короля от нацистского плена было воспринято норвежцами как божий промысел и придало им сил. Королевская эмблема стала символом Сопротивления, что появилось в стране с первого дня немецкого вторжения.
Довольно своеобразно развивались дела немцев и в Нарвике. Высаженному с моря десанту не составило большого труда захватить порт и привести местный гарнизон к молчанию. Об этом незамедлительно ушло радиосообщение в Берлин, а дальше все пошло вкривь и вкось.
К моменту высадки немцев англо-франко-польские войска находились на границе Норвегии и Швеции. Стокгольмское правительство сквозь пальцы смотрело на проход по своей территории войск иностранного государства, так как за них было сказано «большое слово».
Когда командовавший союзными войсками бригадный генерал Пайпс узнал о захвате немцами Нарвика, он сильно испугался. И как всякий нормальный генерал приказал корпусу повернуть обратно, послав далеко и глубоко интересы красавицы Суоми. Перво-наперво нужно было восстановить связь с митрополией и только потом, возможно, продолжить поход к Петсамо.
Захвативший Нарвик десант под руководством полковника Штернера известие о возвращении англичан и их союзников не застало врасплох. Такой вариант изначально не исключался, и, едва заняв порт, немцы стали возводить оборонительный рубеж на его восточной окраине.
Заняв жесткую оборону, при поддержке корабельных орудий, отряд Штернера смог успешно отразить две атаки противника, но вскоре положение поменялось, причем поменялось не в пользу немцев.
К Нарвику подошли британские корабли, имевшие численный перевес над эскадрой кригсмарине. Завязалось сражение, в котором линкор «Лютцов» и крейсера «Адмирал Хиппер» и «Эндем» получили серьезные повреждения и были вынуждены покинуть акваторию порта. В сложившейся обстановке, оказавшись между двух огней, Штернер был вынужден оставить Нарвик, отойдя к югу от города.
Англичане шумно отпраздновали победу, но по своей сути она была больше похожа на победу легендарного царя Пирра. Британский флот также понес потери от огня немецких комендоров. Число кораблей, пришедших на защиту Нарвика, заметно сократилось, а занявший порт корпус Пайпса оказался в сложном положении.
Отброшенный от порта десант Штернера полностью отрезал столицу полярной Норвегии от остальной страны, перекрыв все пути сообщения с юга. Попытка выбить его с занятых позиций завершилась неудачей. Даже имея численный перевес и поддержку флота, англичане и поляки не смогли полностью разгромить немцев. Началась позиционная война, которая была больше выгодна немцам, чем англичанам.
Сразу после захвата Осло Гитлер отдал приказ о скорейшей переброске частей вермахта на север Норвегии, для «полной ликвидации проблемы Нарвика». Немецкое командование стало активно перебрасывать войска по воздуху, морем, железнодорожным транспортом. Медленно, но верно из Тронхейма к Нарвику шли немецкие соединения, чтобы дать сатисфакцию зарвавшимся англичанам.
После «освобождения» Нарвика в британском кабинете министров шли бурные дебаты о дальнейших действиях империи. О скорой помощи финнам и совместном походе на Мурманск министры Чемберлена и он сам забыли надолго, если не навсегда.
Весь вопрос заключался в том, что делать с Нарвиком. Вначале восторжествовало мнение, что его следует превратить во второй Гибралтар, но доклад генерала Айронсайда холодным душем привел в чувства разгоряченные головы министров.
– Да, мы можем превратить Нарвик в Гибралтар и постоянно угрожать Германии перерезать ее экспорт шведской железной руды. Для нашего флота и армии короны это будет дорогое удовольствие, но мы можем это сделать. Однако неутешительные вести поступают к нам от наших французских коллег. Их разведка получила план летнего немецкого наступления на Францию, и открывшиеся намерения немцев заставляют нас о многом призадуматься. Возможно, что это только хитрая мистификация со стороны немцев, но возможно и то, что нам удалось заглянуть в святую святых Цоссена. В сложившихся условиях мы не можем приковать все свои силы к Нарвику, стратегическое значение которого несравнимо со значением Гибралтара.