Потеряв от огня противника пять машин, танкисты были вынуждены отступить, хотя до прорыва обороны финнов оставался только один шаг. Вторая линия обороны финнов в этом месте действительно состояла из одних бетонных траншей, и, зная их положение, можно было прорвать вражескую оборону.
Пока легкие Т-26 шли на прорыв, средние Т-28 пытались помочь пехотинцам захватить вражеский дот. Подойдя чуть ли не вплотную к боковой стенке дота, советские танкисты залпами из пушек все-таки пробили стальную дверь западного каземата, и хлынувшая внутрь пехота добила находившихся там финнов.
Долгожданная победа была одержана, но она не получила дальнейшего развития. Перед стрелками вновь встали наглухо забаррикадированные стальные двери. Гранаты-«лимонки» их не брали, а затащить пушку внутрь каземата не было никакой возможности.
Пытаясь помочь пехотинцам выкурить засевшего внутри дота финнов, танкисты открыли орудийный огонь по амбразурам дота, но без особого результата. Гарнизон осажденного дота мог вести фланкирующий пулеметный огонь со второго уровня, не давая пехотинцам поддержать атаку ушедших в прорыв Т-26. Возможно, что танкисты смогли бы заставить умолкнуть амбразуры вражеского дота, но огонь финских батарей не позволял им чувствовать себя вольготно. Потеряв от огня врага две машины и не добившись существенных результатов, танкисты отступили.
Единственным маленьким плюсом боев второго дня стал тот факт, что советские пехотинцы наконец-то обнаружили расположение дота-«миллионника», фланговый огонь которого не позволял им продвинуться вперед.
Пока комдив и его штаб подводили итоги и ставили задачи следующего дня, финны под покровом ночи попытались деблокировать осажденный дот № 4. При поддержке артиллерии они предприняли две атаки, которые были отбиты сидевшими в траншеях стрелками с большим трудом.
Главная трудность заключалась не только в интенсивном орудийно-минометном обстреле их позиций. Финские артиллеристы били не только по траншее, но и в пространство за ней, тем самым не давая возможность русским солдатам получить подкрепление.
Утро третьего дня началось артиллерийским обстрелом орудий дивизионной и корпусной артиллерии двух вражеских дотов. При этом по четвертому доту огонь велся прицельно, а «миллионник» получал огонь по площадям.
Скупость артиллеристов, обусловленная плохим подвозом снарядов, всего сорок минут артподготовки, обернулась тем, что оба вражеских дота не получили серьезных разрушений. Большие потери от огня советских орудий понесли бетонные траншеи, чьи координаты были известны пушкарям. Поддержи пехотинцы атаку танков – и оборона врага была бы прорвана, но этого не случилось. Фланкирующий огонь дотов вновь положил на снег рвущиеся вперед цепи пехоты, а орудийный огонь опять заставил советских танкистов отступить с существенными потерями.
Видя все катастрофическое положение пехоты, артиллеристы попытались помочь стрелкам и выкатили несколько орудий на прямую наводку. Ударив по амбразурам четвертого дота, они хотели справиться с той задачей, перед которой спасовали танкисты днем ранее. Возможно, это им удалось бы, но получившая по радио запрос из дота о помощи финская артиллерия уничтожила советские орудия.
Не увенчалась успехом и попытка саперов подорвать дот-«миллионник». Используя «мертвые зоны» огня, на санках они сумели подвезти заряд к боковой стенке дота и подорвали его. Прогремел мощный взрыв, но стенка бункера устояла. Вторая попытка подвезти заряд к доту была сорвана финскими снайперами. Едва только саперы начали подвозить санки с взрывчаткой к доту, как они попали под оружейный обстрел, закончившийся их гибелью.
Не оставляя попыток разделаться со зловредным дотом, комдив приказал повторить попытку подрыва ночью, но начавшаяся атака финнов сорвала эти планы. Артиллерийский огонь был таким плотным, что разрывы снарядов перебили все телефонные провода, протянутые связистами в траншеи.
В течение всего времени боя, пока связисты не восстановили связь, комдив не знал, живы его бойцы или нет. Все, чем он мог помочь им, это ударить по площадям, в надежде сорвать вражескую атаку, но скудный запас снарядов не позволил ему воплотить свои намерения в полном объеме.
Всю ночь шли интенсивные переговоры по телефону со штабом корпуса и армии, в результате чего командование приказало комдиву отвести войска из захваченных у врага траншей.