– Да, экселенц, – покорно лепетал ему в ответ нестройный генеральский хор.
– Были изменены основы плана и его приложения?! – продолжал допрос Маннергейм.
– Нет, экселенц.
– Тогда почему вы стали готовить нападение на русских, если в приложении черным по белому расшифрованы эти благоприятные условия? – маршал на секунду замолчал, а затем принялся цитировать по памяти: – Наиболее благоприятным моментом для вступления Финляндии в войну против России является начало агрессии со стороны третьей стороны или стран. Только тогда финская армия может перейти к активным действиям и начать наступление на Архангельск и Ленинград. Во всех других случаях Финляндия должна вести оборонительную тактику. Я правильно излагаю?!
– Да, экселенц.
– Так какого черта вы затеяли войну, будучи не готовы к ней?! – маршальский бас разлетелся по всему кабинету, подавляя у стоящих перед ним военных всякую волю к диалогу. – Что молчите? Я вас спрашиваю!
– План предстоящей войны был принят совместной комиссией с представителями британского и французского генерального штабов, – наконец выдавил из себя один из штабистов.
– Мне стыдно за вас, Манфред. Как вы могли пойти на поводу у этих людей и изменить мой план им в угоду?! Как?! – с горечью воскликнул маршал. – Как было можно перевести нашу армию из положения ладьи или слона в простую разменную пешку?! Ведь мы должны были напасть на Россию тогда, когда все ее силы будут раздроблены по разным углам, а не тогда, когда они собраны в единый кулак и могут так ударить, что размажут всю нашу армию как комара!
– Нас попросил об этом господин президент, – с трудом выдавил из себя военный и тотчас получил в ответ гневную отповедь.
– С каких пор политики стали учить военных, как им воевать?! Хорошо, они далекие от стратегии люди, но вы, офицерская кость, вы же прекрасно понимаете, что по плану господ союзников наша армия отдается на заклание русским. Точно так же, как до этого ими были отданы немцам чехи и поляки.
– Вы говорите так, как будто наша армия разбита и русские вот-вот войдут в Хельсинки, а это не так. Наши войска вместе с отрядами шюцкора достойно держат удар, – рискнул возразить маршалу полковник и был моментально им растоптан.
– Наша армия должна благодарить бога за то, что Россия многонациональная страна и воюет против нас многонациональная армия. Мне трудно представить, что было бы, если против нас воевали дивизии, составленные из выходцев с Русского Севера или Сибири, которые так же, как и мы, привычны к этому климату. Так же как и мы, хорошо знают местность, где предстоит воевать. Хорошо экипированы и вооружены и, кроме того, имеют свои старые счеты. Вот эти давно бы вышли через Лапландию к Ботническому заливу и обошли наши укрепления на перешейке со стороны Ладоги, – сказано было громко и безапелляционно, подобно хлесткой пощечине, что дает матерый ветеран зарвавшемуся юнцу.
Получив плюху, полковник покрылся красными пятнами и понуро опустил голову, но своей речью маршал исчерпал запас своего гнева и молний. Дав волю чувствам в отношении бестолковых подчиненных, он успокоился. Ему предстояло работать с ними ради спасения республики. Строить планы, разгадывать намерения противника и пытаться переиграть его.
От первоначального плана нанесения удара русским в районе восточной Карелии и выхода к Архангельску пришлось отказаться. Не наступай русские на дальнем севере и в Лапландии, финны бы смогли не только остановить наступление врага в Карелии, но и при хорошем исходе дела потеснить его. Местные условия исключали создание сплошной и непрерывной линии фронта, давая возможность обходить фланги противника и атаковать его с тыла.
Однако угрожающее положение северных провинций заставляло маршала дробить свои скромные резервы, бросать их на помощь терпящим бедствие войскам.
Единая и крепкая финская армия стремительно расползалась подобно кафтану из знаменитой басни, угрожая в скором времени треснуть пополам.
Положение было сложным, но прорабатывая различные варианты, Маннергейм пришел к необычному выводу. Для эффективной борьбы с русскими нужно было провести свое контрнаступление.
Его предложение вызвало бурю удивления, но старый маршал твердо стоял на своем.
– Читая ваши сводки и докладные записки, – он пренебрежительно ткнул пальцем в папку с бумагами для доклада, – я сделал два вывода. Первый, натиск русских войск в Карелии и на перешейке по тем или иным причинам ослаб. Они приостановили свое наступление и подтягивают отставшие тылы. Второй, дух наших солдат не сломлен, но сильно поколеблен. Все это вместе вынуждает нас к проведению контрнаступления против русских.