– Вся Финляндия в едином порыве встала против нашего заклятого врага, большевизма, и готова стоять до конца. И в качестве подтверждения серьезности сказанных слов я хочу сообщить вам, что в самое ближайшее время наша армия перейдет в наступление, которое должно выбросить русских с нашей территории.
Тон, которым произнес эти слова маршал на отличном французском языке, произвел должное впечатление на гостей. Они пришли с намерениями уговаривать финского главнокомандующего продолжить воевать со Сталиным и неожиданно услышали о его планах начать наступление. Это было для союзников приятным сюрпризом. Они заулыбались и засыпали маршала комплиментами, но старый вояка быстро продемонстрировал гостям свое отличие от президента Каллио. Сдержанно отреагировав на хвалу в свой адрес, он перевел беседу на деловые рельсы.
– Мы нанесем, как это и планировалось ранее, удар по Сталину, но на это уйдут все наши силы. И может случиться так, что одержав победу над врагом, мы не сможем удержать ее в своих руках… – Маннергейм требовательно посмотрел на гостей, решительно опуская их на грешную землю с высот политических эмпирей.
– Я не совсем вас понимаю, господин маршал, – насупился француз. – То вы говорите, что разобьете русских, то опасаетесь, что не сможете удержать победу.
– По-моему, я сказал все достаточно ясно и просто. Для выхода к Архангельску, согласно согласованному с вами плану, нашей армии нужна помощь, и чем скорее она будет оказана, тем лучше для всех нас. Налеты русской авиации на Хельсинки оказывают очень сильное влияние на настроение простых финнов. Я не удивлюсь, что после недели непрерывной бомбежки толпы народа хлынут к президентскому дворцу и будут требовать прекращения войны.
Хитрый Маннергейм знал, что говорил. Налеты британской авиации на Берлин были в первую очередь направлены на пробуждение недовольства политикой фюрера среди простых немцев. Маршал знал об этом и ловко бил господ союзников их же оружием.
– Финляндия уже получила две партии зенитных орудий из Швеции! – с негодованием воскликнул англичанин, нервно ерзая на стуле, но Маннергейм полностью игнорировал его слова.
– Вы прекрасно знаете, что этого мало для того, чтобы хотя бы наполовину покрыть потребности ПВО столицы. Кроме зениток нам нужны истребители, которые будут способны отогнать прочь русские самолеты от Хельсинки.
– Мы активно работаем и над этой проблемой, господин маршал, – с негодованием, как будто его уличили в нечестной игре, вспыхнул француз.
– Наше правительство уже отправило финской стороне на безвозмездной основе двадцать один истребитель вместе с двумя десятками самолетов других типов. Кроме того, мы договорились с итальянцами о продаже вам в счет военного кредита сорока двух истребителей «Фиат», переброска которых будет производиться в целом виде, через Швейцарию, Германию и Швецию.
– В свою очередь, господин маршал, хочу сказать, что по личному указанию господина министра в Финляндию уже отправлены в разобранном виде двадцать истребителей типа «Гладиатор» и «Харрикейн», а также пять бомбардировщиков «блэнхэйм». Также Южно-Африканский Союз согласен безвозмездно передать вам имеющиеся у них на вооружении двадцать истребителей «Глостер». Согласитесь, это существенная помощь, – с укоризной произнес англичанин, но его попытка смутить Маннергейма оказалась неудачной.
– Все это так хорошо звучит на словах, но мне бы было во сто раз спокойней, если бы все эти самолеты не были в пути, а стояли на наших аэродромах. Так мне гораздо удобнее бить русских, – парировал маршал и, не дав гостям проявить законное чувство гнева, продолжил разговор: – Чтобы осуществить наш план по изоляции Мурманска, нашей армии нужны танки, полевые орудия, мины, снаряды, бомбы, гранаты, патроны и многое другое, что позволит создать на пути русских непреодолимую линию сухопутной блокады. Готовясь к встрече с вами, я приказал составить подробный список всего необходимого, – Маннергейм уверенно открыл лежащую перед ним папку и любезно протянул каждому из гостей по экземпляру требований. – Мы очень надеемся, господа, получить все это к концу января. В противном случае мы не сможем подтвердить ранее взятые на себя обязательства в войне с русскими.
Все это было сказано предельно корректно, но твердо, давая возможность собеседникам ощутить под мягким бархатом сталь перчатки старого вояки. Прочувствовав крепость хватки Маннергейма, высокие гости не стали с ним спорить, говоря о массе своих проблем, а тихо пообещали рассмотреть просьбу господина маршала в самое скорое время.