– И куда ты его отправил? – спросил Рокоссовский, когда дверь за Любавиным закрылась.
– Под Лядхе. Там недавно такая каша была, жуть. С большим скрипом от финнов отбились, – честно ответил Горский.
– Судя по тому, что вместо роты ты дал лейтенанту батальон, потери среди комсостава весьма серьезные. Я прав?
– Более чем, Константин Константинович, – со вздохом ответил комбриг. – Ты думаешь, я от хорошей жизни поставил на полковничью должность майора, а на майорскую – старшего лейтенанта. У нас во время штурма были серьезные потери среди комсостава, а после финского наступления так караул. Представляешь, ни одного комбата в строю не осталось. Ни одного, а Мерецков говорит о новом наступлении!
На лице комбрига заходили желваки, но он быстро справился с эмоциями и перевел разговор на другую, не менее важную и животрепещущую для командиров тему:
– Ты сам какими ветрами сюда занесен?
В заданном вопросе было много недосказанности, которая была хорошо понятна для любого военного, пережившего нелегкие годы «ежовской чистки».
– У меня все в порядке. Полностью реабилитирован и по приказу командарма Тимошенко направлен сюда в качестве представителя штаба фронта в 7-й армии.
– Представителя штаба фронта? – удивился Горский.
– Да. По предложению Шапошникова карельское направление переименовано в Северо-Западный фронт и его командующим назначен Семен Константинович.
– А Мерецкова куда? Начштабом фронта или так и останется на армии? – с интересом спросил комбриг.
– На армии. Начштабом фронта назначен командарм Смородинов, а что, это так важно?
– Даже очень. Если останется на армии, то, скорее всего, наступления в ближайшее время не будет… – Горский вопросительно посмотрел на собеседника, и тот с ним согласился.
– Скорее всего, ты прав. Пока Тимошенко вникнет в дело, пока примет решение – пройдет время.
– Значит, недели две-три спокойного времени есть, и мы успеем пополнить личный состав армии, – обрадовался комбриг.
– Успеете, – заверил его Рокоссовский, – там сильно за ваше направление взялись. Приказано помочь чем угодно, но чтобы к началу весны конфликт был завершен.
– Думаешь, успеем?
– А это как воевать будем… – многозначительно ответил комдив, и от его слов у Горского пробежали мурашки. Так сильно впечатались в сознание военных обрушившиеся на их головы репрессии.
Говоря с комбригом, Рокоссовский дал расплывчатую дату предполагаемого окончания конфликта с Финляндией. На совещании в Кремле Сталин назвал военным более точную дату прекращения боевых действий.
– Вам дается три месяца на исправление допущенных ошибок и разгром противника. Только три месяца и не неделей больше. Вам все ясно, товарищ Ворошилов? – В словах вождя сквозило столько горечи и сарказма, что нарком обороны залился пунцовой краской стыда.
– Так точно, товарищ Сталин. Все ясно, – вымученно произнес Климентий Ефремович, чем вызвал еще больший гнев у собеседника.
– Вот только не надо делать из товарища Сталина злодея, а из себя униженную и оскорбленную жертву. Кто уверял, что Красная армия сможет быстро прорвать финские укрепления и выйти к Хельсинки? Мы вам поверили, и оказалось – напрасно… – Сталин сделал обвиняющий жест по направлению к сидящим против него военным. – Линия Маннергейма не прорвана, в Карелии с большим трудом отбили наступление противника, 9-я армии на кандалакшском и ухтинском направлениях топчется на месте, делая шаг вперед и два назад. Только под Мурманском у наших войск наметился успех, но я боюсь его сглазить. Вдруг и там противник окажет нам непредвиденное сопротивление, – вождь гневно загибал на руке пальцы и, когда из них образовался кулак, с негодованием потряс им в сторону Ворошилова.
– Что помешало вам разбить противника? Зима? Местные условия или плохая работа разведки? – язви тельно спросил наркома Сталин и, не дожидаясь ответа, продолжил разнос первого маршала Страны Советов. – Я думаю, что у вас произошло головокружение от польского похода, когда, не вынув шашку из ножен, мы воспользовались плодами чужого труда. Вы что думали, что англичане и французы просто так на финнов ставку сделали? Что маршал Маннергейм хуже маршала Рыдз-Смиглы, а простые финские крестьяне хуже польских солдат? К чему вы готовились? К легкой прогулке? И поэтому не выделили красноармейцам в полной мере зимнее обмундирование. Ошибочно полагали, что укрепления противника состоят не из бетона, а из земли, и попытались разрушить их огнем полковых орудий, калибр которых не способен их разрушить. Не знали климатические особенности предстоящего театра боевых действий и вместо привычной каши и сухарей отправили в вой ска консервы, колбасы и буханки хлеба, которые промерзли на морозе и стали непригодными для питания?