Страна и лично товарищ Сталин не скупились ради того, чтобы конфликт с Финляндией был завершен в самые короткие сроки. Командарма Тимошенко не понукали, не торопили с началом наступления. Ему был только указан последний временной рубеж, после пересечения которого с него спросят со всей строгостью и пролетарской беспощадностью.
Наступление на Карельском перешейке началось в самых первых числах февраля силами двух армий, чьи могучие кулаки дружно навалились на вражескую оборону. Их главными составляющими были артиллерийские дивизионы 152- и 203-миллиметровых гаубиц, подтянутых к местам нанесения главного удара по противнику.
Перед началом операции в штабе фронта шли жаркие споры о длительности советской артподготовки. Командарм Мерецков предлагал ограничиться пятью днями непрерывной бомбардировки укреплений противника. Его мнение поддержал начштаба армии, но у комфронта было иное мнение.
Хорошо помня, как командарм сильно обжегся во время декабрьского штурма линии Маннергейма, Тимошенко настоял на более продолжительном артобстреле.
– Считаю, что для гарантированного прорыва укреплений противника фронту необходимо провести десятидневную артподготовку. Снарядов и орудий для этого у нас хватит.
– Но ведь это не меньше десяти тысяч снарядов в день, товарищ командарм! – с тоской в голосе воскликнул начштаба, но Тимошенко его резко оборвал:
– Не надо экономить там, где эта экономия выйдет нам боком! Родина и товарищ Сталин дали нам все, чтобы мы до середины февраля прорвали оборону врага, и мы должны оправдать оказанное нам высокое доверие. Приказываю провести артподготовку в течение десяти дней и ни днем меньше! – громыхнул начальственным баритоном командарм, и на этом прения закончились.
Следуя полученному приказу, главные штурмовые калибры фронта десять дней непрерывно утюжили всю передовую линию финской обороны. Методично перемалывая в прах лес, камни, гранитные валуны вместе с окопами, траншеями, дотами, дзотами и подвергая их защитников невыносимым испытаниям.
В большинстве случаев бетонные укрепления финнов с честью выдержали удар «русских кувалд», чего нельзя было сказать о людях. Любое попадание в бетонные стены и своды дотов вызывало сильный звуковой удар по находящемуся внутри него гарнизону.
Попав под коварное воздействие акустики, храбрые финские парни испытывали сильный душевный дискомфорт. Уже к концу второго дня во всех попавших под обстрел дотах царило уныние и апатия. Никто не ставил пластинки с песней «Нет, Молотов!», никто не плясал парами, лихо вскидывая кулаки, как это было прежде. Все хотели только одного – дождаться окончания бомбардировки и заснуть в наступившей тишине.
По мнению китайских заплечных дел мастеров, пытка звуком способна довести человека до сумасшествия, и десятидневный обстрел русской артиллерией наглядно подтвердил правдивость их слов. После пятого дня бомбардировки командиры дотов был вынуждены провести ротацию своих солдат, не выдержавших пытку звуком.
Еще недавно храбрые и смелые финны, бодро распевающие боевые песни и готовые умереть ради спасения Суоми, представляли собой жалкое зрелище. Усталые и изможденные, с красными от недосыпа глазами, они буквально рыдали перед своими командирами, стоя на коленях.
– Господин лейтенант, я больше не могу! Еще один день и я сойду с ума, сидя в этой проклятой коробке! – кричали несчастные солдаты, размазывая ладонями горячие слезы по заросшим щетиной щекам, и это было истинной правдой.
Были случаи, когда, не выдержав испытания и потеряв над собой контроль, солдаты покидали свои убежища и выбегали наружу, прямо под разрывы вражеских мин и снарядов.
От этой чудовищной пытки нервы сдавали не только у простых солдат и сержантов, но и у офицеров. С трудом сдерживая рвущиеся из груди крики отчаяния, они умоляли по телефону вышестоящее начальство прислать им замену.
– Еще один день, господин полковник, и я не выдержу! Я застрелюсь, только бы не слышать эти проклятые русские колотушки! – взывали лейтенанты с капитанами, и очень часто начальство шло им навстречу.
За все время вражеской бомбардировки гарнизоны ботов были заменены до половины, а в некоторых случаях почти полностью. Чтобы хоть как-то спастись от изматывающих звуковых ударов, солдаты заталкивали в уши клочки ваты, опускали и завязывали свои шапки, накрывали головы пледами и одеялами, но это мало им помогало. После каждого попадания снаряда сильный вибрирующий звук нещадно бил по грозной обороне финнов, заставляя многих солдат умоляюще кричать: «Нет, Молотов! Нет, Молотов!»