Подойдя к окну, Кристабел обнаружила, что открывающийся из него вид на океан по-своему красивый и успокаивающий, хотя вид из окон виллы на тот же океан нравился ей больше.
– Пора подыскать местечко для ланча, – объявил Федерико.
Кристабел резко обернулась.
– Я не собираюсь участвовать в этом спектакле!
– Зачем так категорично?
– Ты отличный тактик, Федерико, – сухо признала Кристабел.
– Это комплимент или осуждение?
– И то, и другое.
– Благодарю! – Федерико ухмыльнулся. – И в какую же по-твоему, игру я играю?
– Ты пытаешься мне отомстить.
– Мучая тебя неведением насчет того, когда я потребую компенсации? – На этот раз тон Федерико был серьезным.
– Именно.
Федерико очень хотелось подскочить к жене и встряхнуть как следует, пока она не попросит пощады. Вместо этого он сунул руки в карманы и спокойно ответил:
– А если я отвечу, что сегодня ночью?
Кристабел почувствовала противную слабость в ногах, однако с вызывающей улыбкой бросила:
– Так зачем ждать? Давай прямо сейчас.
И стала медленно, одну за другой, расстегивать пуговицы на блузке, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках.
– У тебя будут какие-то особые пожелания, Федерико?
Боже мой, как спокойно я это говорю, удивилась Кристабел, хотя вся дрожу как осиновый лист.
– Я в твоей власти.
– Как пожелаешь.
Кристабел высвободила от блузки одно плечо, потом другое, затем аккуратно повесила блузку на спинку стула. Положив пальцы на пуговицу джинсов, она взглянула на Федерико.
– Ты не собираешься раздеваться?
Интересно, на сколько меня хватит? – подумала Кристабел.
– Ты раздень меня! – отрывисто бросил он.
Кристабел будто пронзили чем-то острым. Ну же, действуй, подсказывал ей внутренний голос, у тебя это когда-то неплохо получалось. Она едва заметно пожала плечами.
– Если тебя это так возбуждает...
Кристабел расстегнула молнию на джинсах, медленно высвободила одну ногу, затем вторую и бросила джинсы на стул, где уже висела блузка.
Неужели он будет настаивать? – стучало у нее в висках.
Оставшись в трусиках и в бюстгальтере, Кристабел чувствовала себя беззащитной под пристальным немигающим взглядом Федерико. Федерико не двигался с места и, судя по всему, не собирался помогать ей.
Кристабел неторопливо приблизилась к мужу и медленно сняла с него футболку. Как всегда, его развитая мускулатура привела ее в восхищение. Теперь оставалось снять с Федерико джинсы.
Кристабел расстегнула пуговицу на поясе и обнаружила, что ниже вместо молнии тоже были пуговицы. Она негнущимися от волнения пальцами долго возилась с каждой. Задача усложнялась тем, что джинсы туго облегали бедра Федерико, и Кристабел невольно соприкасалась с его возбужденной плотью.
Конечно, у нее оставалась возможность сдаться, и Федерико сам довершил бы дело. Но она ни за что не хотела оставлять ему лавры победителя. Кристабел бросила ему вызов и считала делом чести выдержать все до конца.
Кажется, совсем недавно Кристабел с радостью сыграла бы с Федерико в эту игру, всячески подшучивая над ним и с любопытством ожидая его реакции. Теперь же все изменилось – Федерико был совершенно невозмутим, а она настолько нервничала, что не могла справиться даже с пуговицами. Делай свое дело как ни в чем не бывало, нашептывал Кристабел внутренний голос, вообрази, что этот человек тебе совершенно безразличен.
С пуговицами наконец было покончено, но джинсы без помощи Федерико снять было невозможно. Однако Кристабел стиснула зубы и не оставляла попыток. Неожиданно ей в голову пришла шальная мысль: одно мое быстрое движение, и Федерико скорчится от боли. Но Кристабел ее быстро отогнала, решив, что сейчас не время и не Шесто для этого.
Федерико скинул кроссовки, потом все же сам стянул и отбросил джинсы. Он возвышался перед Кристабел во всей мужской красе, смуглый и притягательный, готовый к любви. Кристабел зажмурилась в тревожном ожидании, словно собиралась броситься в омуг. Чего я боюсь? – вдруг подумала она. Ведь он же не первый встречный, а мой законный муж, которого я знаю до мелочей.
В Кристабел происходила молчаливая борьба. Часть ее «я» соскучилась и тянулась к его ищущим губам, к нежным пальцам, прикосновения которых вызывали в ней целую бурю эмоций. Но другая протестовала и призывала быть последовательной в своей неприязни к собственническим замашкам мужа.
Федерико приподнял голову Кристабел за подбородок, провел подушечками пальцев по шее. Кристабел судорожно сглотнула, но не смогла даже пошевельнуться, загипнотизированная его взглядом, и безропотно позволила отнести себя на кровать. Федерико наклонился и поцеловал Кристабел – нежно и в то же время властно. Потом его губы скользнули ниже, к груди. Кристабел невольно выгнулась и подалась к нему, в ней закипало желание, которое поглотило все вокруг, оставив в целом мире только ее и Федерико.