Был один из замечательных бакинских теплых осенних дней. Облака, приняв причудливые формы, напоминали собой разнообразных зверей. Казалось, будто московский зоопарк переселился на небо, открыл свои клетки и распустил зверей по небесному своду. Вот гигантский слон поднял хобот, зацепившийся каким-то образом за хвост зайца, который медленно тянет слона за собой. Около них сидит лев, на его голове приютилась какая-то птица: лев не бежит, птица не летит, но движутся вместе. Несколько позади их рослый верблюд, стоя на плывущей черепахе, вытянул шею. В стороне проносятся лисица и аист, они смотрят друг на друга, лисица сидит на задних лапах, аист стоит на одной ноге.
И все эти животные почему-то не на лугу, не в лесу, а в окружении морских волн. Солнце смотрит на них и улыбается…
На земле в этот час другая картина. Вернее, земля имеет свой обычный вид. Прежде всего бросаются в глаза работающие люди; они не замечают неба, представляющего собою сказочную картину, и поглощены своей работой.
В такой великолепный осенний день товарищ Ногталаров, приняв Абыша в своем кабинете, сказал:
— Знаешь, в чем дело, товарищ Абыш-киши?
Старик, пожав плечами, ответил:
— Нет, товарищ Ногталаров, откуда мне знать то, что вы знаете?
— Ну, тогда знай — я выдвигаю тебя.
Абыш не понял того, что хотел сказать начальник.
— А зачем выдвигать меня вперед? Разве я отстал?
— Пойми, не вперед поставить, а я хочу повысить тебя, поставить выше других.
— Ну и скажет! Я же не ребенок, чтобы ты мог поставить меня выше или ниже, — заметил старик и погладил свои длинные свисающие усы.
Тогда товарищ Ногталаров повысил голос:
— С завтрашнего дня будешь работать здесь! Станешь моим заместителем.
Абыш чуть не повалился в ноги ему:
— Умоляю тебя, товарищ Ногталаров, ради бога, отпусти меня, дай мне заняться своим делом! Ты навязал мне заведование точкой. Не желая обидеть тебя, я согласился. Но я вижу, что место это не по мне. Моя спина привыкла к мешкам, а ноги — к мостовой. Когда я сижу на одном месте и не чувствую на плечах поклажи, когда мои ступни не касаются камня, я удручен, не знаю покоя. Ни заведующего лавкой, ни заместителя начальника учреждения из меня не получится. Я неграмотен. Ради аллаха, если ты не шутишь, дай мне привести в порядок мой хлам, меня ждут мои клиенты.
Товарищ Ногталаров резко поднялся, ударил по столу кулаком и, топнув ногой, закричал:
— Не возражать мне! Завтра сдать лавку и перейти сюда! Быть моим заместителем! — И сделал Абышу знак следовать за ним.
Товарищ Ногталаров и новый его помощник вышли из кабинета и спустились во двор. Здесь, открыв дверь гаража, заведующий конторой вошел внутрь и, указав Абышу на разбитую машину, сказал:
— Вместо того чтобы благодарить меня, ты капризничаешь, товарищ Абыш-киши?
— Да ведь это неподходящее для меня место, товарищ Ногталаров!
— Слушай, что я говорю. Ты будешь называться заместителем. Дела учреждения буду вести я сам. Ты будешь только получать зарплату.
— Да ведь…
— Молчи, Абыш-киши! Твоя обязанность будет заключаться лишь в том, чтобы привести в порядок эту машину.
Старик пожал плечами:
— Мастер, что ли, я, милый мой?
— Нет, машину ремонтировать будут шофер и механик. Ты же будешь искать для нее такие вещи, как покрышки, тент, капот, сигнальный рожок. В магазинах эти предметы не продаются, их надо искать по домам, по дворам, доставать их надо в гаражах, мастерских. Понял?.. Потом мы окрасим эти вещи, проникелируем, приладим к машине и создадим такую легковую машину, что второй такой в Азербайджане не найдешь. Вот в чем будет заключаться твоя работа, Абыш-киши.
— Да?.. Давно бы так сказал, родной мой! А то никак не понимаю, что у тебя за фантазии: то назначишь меня заведующим, то заместителем?! Поручи мне одно — собирать утиль, а от всего остального избавь. Соберу тебе не только автомобиль, даже паровоз! — И он радостно захохотал, как это мог бы сделать человек, выбравшийся из глубокой ямы и тут же нашедший клад.
Дважды рассмеялся довольный товарищ Ногталаров: один раз — посмотрев на своего нового заместителя, и второй раз — представив себе, как он будет ездить на отличной машине.